В один из вечеров вскоре после переезда Кевин сидел на корме маленького катерка, прорезавшего неспокойные воды северной части озера Ниписсинг. Клык свесился за борт и плыл, опустив руку в воду. Леон сидел на штурвале, а рядом с ним поместился Рыжий Медведь. Он медленно раскачивался взад и вперед с легкой улыбкой на лице. Темных очков он не снял, хотя солнце закатилось задолго до этого.

С запада тянул свежий ветер, и Кевин пожалел, что не захватил куртку. Отчалили они от частной пристани в Стэнли и сейчас пересекали водную гладь. От берега они были так далеко, что огни автомобильных фар на нем казались им светлячками. Почти полная луна серебрила шпиль собора и коробки муниципальных жилых кварталов вдали. Слева проплыли острова Маниту, справа – резервация Анишинабек. Потом береговые огни поредели. А когда луна спряталась за тучу, поверхность озера стала напоминать черный бархат.

Через двадцать минут Рыжий Медведь указал на ряд освещенных бакенов.

– Френч‑Ривер! – крикнул он, заглушая шум мотора. – Почти приплыли!

Он поднялся и положил руку Леону на плечо. Потом, склонившись к нему, проговорил что‑то, указывая через стекло. Леон крутанул штурвал, и катерок стал заворачивать к берегу. Среди деревьев поблескивали три огонька – словно созвездие в форме треугольника.

– Вот что указал мне дух! – опять крикнул, перекрывая шум, Рыжий Медведь. – Этот треугольник.

По знаку Рыжего Медведя Леон заглушил мотор, и они тихонько закачались на черных волнах.

– С этой минуты всем молчать. Говорить будем лишь я и Леон. Возможно, там и вовсе никого нет, а возможно, есть кто‑нибудь один, но не больше. Во всяком случае, трудностей быть не должно. Ты, Клык, останешься на судне.

– Нет, я тоже хочу пойти. Брось, Медведь, разреши и мне тоже.

– Ты останешься на судне. Это важно. Ты должен быть готов в любую минуту отчалить. Могу я в этом положиться на тебя?

– О, конечно, только лучше бы я с вами пошел.

Перед ними из темноты материализовался причал. Рыжий Медведь выпрыгнул, обмотал канатом крюйсов и почти шепотом приказал Кевину:

– Брось мне тот конец.

Кевин бросил ему канат с кормы, и Рыжий Медведь развернул лодку носом в озеро. Потом, сняв с кормы еще один моток веревки, он перебросил его через плечо, словно собирался карабкаться в гору. Клык приподнялся из‑за штурвала.

Кевин с Леоном прыгнули на причал. Втроем они молча двинулись по песку по направлению к огонькам. Вслед за Леоном Кевин поднялся по каменным ступенькам на чей‑то задний двор. Хижину почти скрывали высокие кусты. Оглядевшись, он понял, что Медведя с ними уже нет. В доме горел свет и холодно мерцал экран телевизора. Сердце Кевина колотилось о ребра.

Леон, ни секунды не колеблясь, направился прямо к двери и постучал.

Телевизор замолк. Мужской голос нелюбезно спросил:

– Кто это?

– От Питера Нортвинда.

Что‑то звякнуло, и в двери обозначился кружок света. Потом он померк, и тот же голос произнес:

– Но ты не Нортвинд.

– Ясное дело, кретин ты эдакий. Почему я и сказал: «От Нортвинда». А ты Вомбат?

– Не важно, кто я. Ты пришел слишком рано. Часа на четыре.

– Ветер был попутный. Что прикажешь делать? Гонять по твоему вонючему озеру еще часа два?

– Пароль.

– Чего?

– Ты слышал. Говори пароль.

– Так он же не один, ковбой. У меня в чемоданчике двадцать фунтов этих самых паролей! – И Леон приподнял чемоданчик.

– Отойдите от двери.

Леон и Кевин сделали шаг назад.