Леттерман подался вперед:

– Вы говорите, что завязали с наркотиками. Зачем же ворочать ими? Из спортивного интереса?

– О, с наркоманией я определенно покончил, Дейв. Мне надо было пройти через этот этап. И надеюсь, что с этим я справился. Сейчас к наркотикам я равнодушен. Но для денег они мне пока нужны. А потом я брошу и это.

10

Что бы ни говорили о Поле Арсено и Бобе Коллинвуде – а о них сослуживцы чего только не говорили, – Арсено и Коллинвуд всегда были наготове. И сейчас их сплоченная, состоявшая из двух человек связка, прибыла на место преступления за водопадом на Нишинейб в туристских ботинках, хаки и защищенных от мошек рубашках. Рубашки были с капюшоном и мелкой сеткой, сквозь которую мошки проникнуть никак не могли, и резинками на манжетах. Эксперты рыскали вокруг, то карабкаясь вверх, чтобы рассмотреть пятно, то опускаясь на корточки, чтобы поднять что‑нибудь мелкое, и в своих сетках напоминали пчеловодов.

Молодой коронер, работавший рядом, ограничился лишь жестянкой «Офф». Как выяснилось, мух за водопадом было немного.

Арсено разложил червей по отдельным склянкам и надписал. У него была привычка, работая, думать вслух и беседовать с собой или с тем, кому случится быть рядом. Коллинвуд же, напротив, был не из многоречивых.

– Знаешь, я ведь зоолог не большой, – говорил Арсено. Ему приходилось перекрикивать шум водопада, – но, признаться, червей здесь не так много, как можно было бы ожидать в таком несвежем трупе. Он же здесь недели две пролежал и должен бы кишеть личинками, а здесь и всего‑то их дюжина, не больше. Горсточка.

Коллинвуд цеплял градусник к скале и считывал температуру. Обернувшись, он обронил:

– Сюда не добраться.

Кардинал не сразу понял, что он имел в виду. Труп укрывала от мошек стена падающей воды. К тому же здесь было холодно и промозгло.

Коронер отступил от тела, а Арсено подозвал Коллинвуда, и они вдвоем перевернули останки. На плече у трупа обнаружилась ранее скрытая татуировка: рогатый шлем, а под ним флаг с надписью «Викинг‑байкеры».

– Не знаю, можно ли считать татуировку удостоверением личности, – заметила Делорм, – но, на мой взгляд, сюда совершил свою последнюю вылазку Уолтер Вомбат Гатри.

Кардинал кивнул.

– Вопрос лишь один: дружки ли его так постарались? Стиль не тот, правда же? Расчленить и оставить тело вот так, в открытую.

– Да, могли бы сунуть тело куда‑нибудь в бочку, так что его вовек бы не нашли. Интересно, не связано ли это как‑нибудь с нашей мисс Имярек.

– Может, она увидела что‑то, чего не должна была видеть.

– Возможно. Но что? И когда?

Коронер был врачом, ранее с ними не работавшим. Выглядел доктор Рэйборн очень молодо, как школьник, лишь недавно познакомившийся с бритвой. Иметь с ним дело было проще, чем со злобным стариком, их бывшим коронером. Доктор Рэйборн заполнил бланк вопросов и, вырвав два листка, вручил копию Кардиналу:

– Судя по всему, насилие это самого худшего свойства. Смело переправляйте дело на Гренвилл‑стрит, а там уж патологоанатом покрутится с ним всласть.

– Почему?

– Но вы же, наверно, заметили, что кисти рук и стопы отсутствуют.

– Да, док. Даже я сумел это уловить.

– Больше того, с задницы срезан большой кусок кожи.

– Неужели убийца пытался его освежевать?

– Да, и как это ни грустно, еще живого. Я не патологоанатом, но и то могу сказать, что большинство увечий было нанесено еще при жизни. Если не все. Кровь еще текла.

– И вы можете установить причину?

– Вы хотите сказать, могу ли я определить, которая из ран его доконала? Не могу, но патологоанатом сможет.