– От потери крови? – удивилась Делорм. – Но крови‑то почти нет.

Доктор Рэйборн взглянул на труп и покачал головой: ученик, которому не под силу решить задачу.

– Объяснить это я не могу.

– Бывает, убийцы подстилают полиэтилен, – сказал Кардинал. – Но чтобы это делали на открытом воздухе, я что‑то не слышал. Эй, Желаги!

Из‑за острого отрога скалы выглянуло большое лицо похожего на медведя венгра Кена Желаги.

– Пусть проверят на «Викласе».

«Виклас» – общенациональная база данных по самым жестоким убийствам. Офис аналитиков располагается в Орилье.

Желаги простонал:

– Господи, ты хоть понимаешь, на сколько вопросов нам придется ответить?

– На двести шестьдесят два, – сказал Кардинал. – Так что лучше поторапливаться.

– Ясно. Как всегда.

– И заодно попроси их исследовать эти иероглифы. Как часть медицинской экспертизы и отдельно: может быть, они не имеют отношения к преступлению, а может, были сделаны тогда же.

Они стали заполнять пакетики вещдоками, хотя и трудно было так называть найденные ими разрозненные предметы. Всегдашняя беда с уличными преступлениями – Предметов находят массу, а вещдоками из них можно счесть лишь немногие. Спичечные коробки, сигаретные окурки, жестянки из‑под лимонада, отпечатки подошв, волоски, волокна ткани – кто знает, что из всего этого обилия будет признано никак не связанным с преступлением, а что имеющим решающее значение в его раскрытии? Поэтому все это тщательнейшим образом фотографировалось, упаковывалось и надписывалось. Что требовало времени.

Кардинал вел список найденного. Кроме обычной ерунды, которая в дальнейшем могла оказаться ценной, имелся ряд интересных находок.

Во‑первых, швейцарский армейский нож, который Арсено обнаружил за трупом. Он находился в расщелине между двумя камнями, образующими спуск. Нож был слишком мал, чтобы служить орудием убийства. К нему был приделан брелок для ключей с серебряным медальоном.

Арсено, не снимая перчатки, раскрыл медальон. Внутри была черно‑белая фотография: мужчина и женщина сорока с лишним лет. Мужчина был в форме, но какой именно, на маленьком снимке не разглядеть.

– Конечно, есть вероятность, что это просто какой‑то турист обронил, – сказал Кардинал, но все же взял на заметку и этот ножик.

– Нож в хорошем состоянии, – сказал Арсено. – Наверно, пролежал здесь не так долго. И уж конечно, не всю зиму.

Коллинвуд нашел заржавленный железнодорожный костыль.

– А что этот костыль тут делает? – удивилась Делорм. – Железная дорога проходит милях в двух отсюда, за шоссе, за индейской резервацией и полицейским участком. Случайно здесь очутиться костыль не мог.

– Но у нас нет оснований считать, что его принес убийца, – сказал Кардинал. – И зачем бы ему это делать? Для оружия он не подходит – слишком тупой.

Но и костыль был положен в пакет и надписан.

Нашлось и несколько палок примерно в дюйм толщиной и одинаковой длины – около ярда. Палки были срезаны с березы и оструганы, очищены от коры. Нашла их Делорм немного в стороне, под кустом. Сначала она подумала, что заготовлены они для костра. Такими палками обычно, как кочергой, шевелят угли, а могут их использовать и для разжигания костра. Все три палки до половины изменили цвет.

– Тут могла быть кровь, – сказал Коллинвуд, указывая на изменение цвета.

– Эксперт по холодному оружию определит, швейцарским ли ножом срезаны палки, – сказал Арсено. – Сопоставит кровь жертвы и кровь на палках, укажет, имеет ли отношение нож к палкам и кому принадлежит медальон.