– Арсено уже все ясно, – заметил Кардинал.

– Мы все можем быть свободны.

– Нет, ну, право же… – начал было оправдываться Арсено.

– Конечно, – сказал Кардинал, – мечтать не вредно.

Коллинвуд поместил палки в большой бумажный пакет.

Кардинал прошел к другому краю водопада.

Лиз Делорм, стоя на гранитном уступе, звонила по сотовому; одной рукой она затыкала ухо от шума воды, другую прикладывала ко второму уху, чтобы лучше слышать абонента. В позе ее было что‑то крайне сексуальное, а что именно – Кардинал так и не понял.

Щелкнув крышкой сотового, она подняла глаза и встретила взгляд Кардинала.

– Звонила в перевозку, – сказала она. – Скоро прибудут за телом, хотя большого рвения они и не проявили. – Она ткнула телефоном в сторону знаков на стене пещеры: – Ты разобрался, что это может быть?

Кардинал, подойдя поближе, вгляделся в странные стрелы и луны. В столбцы цифр.

– Не знаю. Похоже, здесь потрудился сатанист.

– Разве они не пентаграммы рисуют? А пентаграмм здесь нет. И свечей, похоже, здесь не жгли. Следов воска на камнях что‑то не видно.

– Астрологические знаки отсутствуют, а змея вот нарисована. А что такое скрещенные молоты – один бог ведает.

– Конечно, может быть, что все эти знаки к убийству не имеют ни малейшего отношения. Вомбат был байкером. Им врагов не занимать. Вот получим список и сопоставим даты.

– Нам здорово повезет, если удастся определить, когда именно произошло убийство, по этой куче, – сказал Кардинал, указывая на труп.

Арсено встал, отряхнул брюки на коленях, протянул им пузырек:

– Вот что нам поможет это определить.

Делорм отшатнулась от клубка шевелящихся личинок.

Арсено растянул губы в улыбке:

– Принимайте вещдоки!

11

Чуть позже Кардинал вместе с Арсено и вещдоками катил по Одиннадцатому шоссе. Арсено был в темных очках обтекаемой формы. Вместе с усами и волосами до плеч очки эти делали его похожим скорее на викинг‑байкера, чем на копа.

– Так на кой черт нам понадобился Энгус Чин? – допытывался Арсено.

– Потому что, обратившись в Торонто, мы должны были бы ждать в общей очереди, а это отняло бы много времени. А кроме того, Энгус Чин имеет степень по биологии, энтомологии и паразитологии, и он во всем этом отлично разбирается.

– Ага. Только есть причины, по которым мы раньше к нему не обращались. Тебе ведь известно о слухах по его поводу, правда?

Об этих слухах Кардинал знал. Есть люди, чья участь – порождать о себе слухи; если слухов и нет, значит, скоро будут. Об Энгусе Чине слухи были, есть и будут. Во‑первых, из‑за его происхождения: отец его был шотландцем и моряком торгового флота, мать же – аптекаршей из Гонконга. В таком городке, как Алгонкин‑Бей, подобное происхождение представлялось экзотическим, если не сказать – подозрительным.

Потом его внешность. Предки с шотландской стороны сделали разрез его глаз несколько округлее и придали волосам легкую волнистость, но он упорно завязывал волосы в хвост, как у китайского мандарина, и хвост этот свисал чуть ли не до копчика. И это несмотря на то, что ближе к Китаю, чем Калифорнийский университет, он никогда не приближался.

Слухи начали курсировать, едва он вернулся в Алгонкин‑Бей после продолжительной учебы в Торонто и Лос‑Анджелесе: он бежал от несчастной гомосексуальной связи; он каким‑то ужасным образом связан с Китаем и работает на китайскую разведку; его лишили докторского звания за какие‑то противозаконные медицинские эксперименты.