– Знаешь, по‑моему, у нее достаточно нянек, и в дополнительной она не нуждается.

– Думаю, она рассказывает нам все, что может. Погляди на нее. Разве она похожа на femme fatale?

Делорм покосилась на Кардинала:

– Ты замечал, что проявляешь к женщинам снисходительность? Не допрашиваешь их с тем же пристрастием, как мужчин?

– Неправда! – возмутился Кардинал. – Кое‑кого из них я прекрасно упрятывал за решетку. А вот ты, напротив, не так строга к мужчинам.

– Может быть. – Делорм пожала плечами – движение, которое придавало ей, по крайней мере в глазах Кардинала, французский шарм. – Наверно, это потому, что меня больше возмущают женские преступления или когда женщины словно не понимают, что им выгодно, а что нет.

– По‑моему, мисс Тейт не относится ни к той, ни к другой категории.

Делорм покачала головой:

– С тобой все ясно, Кардинал. Ты даже не знаешь хорошенько этой женщины, но, кажется, уверен, потому лишь, что она ровесница твоей дочери, будто отлично ее понимаешь и видишь насквозь.

– Нелепая мысль. Я даже обсуждать это не буду.

– Но это чистая правда.

– Не буду обсуждать, и точка!

– Ну и ладно.

– Ты что, на Прибрежное едешь или куда?

Делорм сменила полосу, обгоняя SUV, и нажала на газ.

В сороковые и пятидесятые на Прибрежном шоссе мотели вырастали как грибы благодаря прекрасному виду на озеро Ниписсинг, открывавшемуся оттуда. Позднее, в шестидесятые и семидесятые, к мотелям прибавились многоквартирные дома‑коробки, и прекрасный вид оказался испорчен. На северной стороне шоссе возникли торговые центры и заведения быстрого питания, а на южной протянулась цепь мотелей.

Возле самого города – «Феникс», «Авалон», «Коттеджи красотки Кэти Ли», а подальше – еще одна группа мотелей, в том числе «Сельский приют», «Сосны» и мотель под устрашающим названием «Конец пути». Самый дальний мотель по шоссе, уродливое красно‑кирпичное бунгало, называется «Каталония», а почему, толком объяснить никто не мог.

«Каталония» находится на том отрезке, где шоссе идет вверх, поворачивая в сторону Одиннадцатого. Стоит мотель не на самом озере, а через дорогу от него, отчего рекламные щиты напирают в основном на такие его преимущества, как бесплатные местные телефонные переговоры, кондиционеры и чистота в номерах. Кардинал и Делорм начали с «Каталонии» и двинулись обратно в направлении города, расспрашивая хозяев, не исчезали ли в последнее время у них постояльцы.

Поздняя весна для мотелей – межсезонье. Подледный лов и катание на снегоходах окончены, а время летних видов спорта еще не пришло. А тот, кто раз испробовал на себе, что такое мошкара, вряд ли повторит ошибку, приехав в Алгонкин‑Бей в это время года еще раз. Короче, поскольку пропадать было особенно и некому, никто из постояльцев и не пропал, в чем труженики сервиса и заверили детективов.

Часа два или даже больше Кардинал и Делорм опрашивали владельцев, останавливаясь у каждого мотеля на Прибрежном. Но никто не вспомнил о пропавшем клиенте и не признал Терри Тейт по фотографии.

– Забавно, – сказала Делорм, когда они уже подъезжали к городу.

– Она могла остановиться и где‑то еще, – сказал Кардинал. – Мы не все места проверили.

– Но она говорила, что мотель был на озере.

– На каком‑то озере, не обязательно на Ниписсинг. Озер здесь, как ты, может быть, заметила, довольно много.

– Хорошо, но почему никто не заявил о том, что клиент исчез? Хотя бы для того, чтобы получить деньги по счету?

– Да они привыкли, что их постоянно надувают.