Мечты рассеялись, и Кевин вновь уставился в грязную стену деревянной хижины. Желтый блокнот под его рукой был исчеркан вымаранными попытками сочинить балладную строку:

Для влюбленной леди

Кончилась игра.

Она в объятьях призрака

Лежала до утра.

Так, начало неплохое. А дальше?

Когда стража подошла

И кокнула дружка…

Ну, кокнула. Ладно. И что потом? И как можно кокнуть призрака? Наверно, для поэзии я слишком рационален.

Ощущение тупика вновь направило его мысль к воображаемому интервью. Тут уж Эмис совсем распоясался.

Признаю: Рыжий Медведь и Леон – люди страшные. Байкер убит, и отрицать это бессмысленно. Рыжий Медведь клянется, что это не его рук дело, что убийца – это какой‑то отморозок из байкеров. Однако Кевину в это верится с трудом. Так или иначе, еще одно дельце или два, а там – дай бог ноги. Прости‑прощай, Рыжий Медведь, прости‑прощай, Леон. Через пару недель он улетит в Танжер, где вновь займется поэзией.

А пока придется упражняться в том, что Китс называл контрспособностью: совмещать в мозгу две антагонистические идеи – что он общается с вероятными убийцами, от которых у него мороз по коже, и что он поэт, пытающийся как‑то заработать денег на творчество.

Денежки, конечно, мало‑помалу капают. У Рыжего Медведя большие связи в западной Канаде, и что толкнуть туда теперь у них есть. Прибыль немалая. Но беда в том, что и Кевину, и остальным Медведь отмеряет товар крайне скупо, так, чтобы сами они заработать в городе могли лишь самую малость, и требует отчета за каждую щепотку.

Но платил он неплохо. Большую часть полученных денег он, конечно, брал себе, но они не обижались. В конце концов, мозг всех операций – он, да и связи его.

Однажды, ближе к вечеру, когда они посиживали в «Розовом бутоне», туда вдруг явился Рыжий Медведь и велел им вернуться в лагерь и переодеться. «Хочу, чтобы вы выглядели как джентльмены».

Он отвез их на своем БМВ в «Трианон», самый дорогой ресторан в округе, и заказал ужин с хорошим вином, а под конец коньяк. Кевин предпочел бы пиво, но должен был признать, что такого отменного бифштекса в жизни еще не едал.

– Для нас начинается полоса огромного везения, – сказал им Рыжий Медведь за коньяком. – Даже духи пришли в восторг, а просто так в восторг они не приходят.

Лакеи в ливреях, белые крахмальные скатерти, сверкание столового серебра – все говорило о богатстве и изобилии, как говорит о них тысячедолларовая купюра. Их можно принять за веселую компанию успешных молодых бизнесменов, думал Кевин, только никто из них не имеет отношения к законному бизнесу. Один устраивает пляски вокруг свиных туш, другой глуп как пробка. Что я делаю в их кругу?

– Дети мои, – сказал Рыжий Медведь. Дети?  Кевин чуть не поперхнулся, не фыркнул в свою рюмку. С каких это пор мы его дети?  – Я хочу, чтоб везение наше длилось и длилось, а для этого требуются три вещи. – Рыжий Медведь устремил на них взгляд; в его странных светлых глазах плясали отблески свечей и хрусталя. – Первая из них – это усердно работать: надо расширять контакты, количество товара и сделок. Я буду распределять между вами задания. Возможно, посылать вас в командировки. Особенно надо будет заняться районами прерий. Британская Колумбия для нас исключается, но Альберту и Саскачеван нам предстоит освоить.

Второе требование – само собой разумеющееся, и разъяснять его вам мне не надо – это скрытность.