– Ну, что видишь?

– Работа. Ты получишь повышение.

Клегг осклабился. У него были большие выпуклые зубы, казалось выпиравшие изо рта.

– Повышение, значит? Пора, знаешь ли! Ты не поверишь, какие недоумки у нас в начальниках ходят! А когда это случится?

– Когда – не знаю. Жди. Кто‑то из вышестоящих уйдет на пенсию, уедет или что‑то в этом роде. Вот когда это произойдет, тут же и будет тебе повышение.

– Но когда – ты не знаешь. Я вот что спросить тебя хочу. Ты застал Вомбата одного, так?

– Да, он был один.

– И нашел деньги, так?

– Мы нашли.

– Почему же ты мне ничего такого же путного нагадать не можешь?

– Потому что я не в Королевской конной полиции служу и не борьбой с наркоторговлей занимаюсь. – Рыжий Медведь снял темные очки и смерил взглядом Клегга. – А говорю то, что показывают раковины. Хочешь, чтобы тебе наговорили невесть что, обращайся за предсказаниями к кому‑нибудь другому.

– Расскажи мне теперь о Мэри, – попросил Клегг. – Что у нас с ней будет?

– Не видно, чтобы вы опять были вместе. По‑моему, она собирается подавать на развод. Теперь – о деньгах. Вот с этим тебе явно повезет. – Рыжий Медведь ткнул пальцем в полукружие из трех раковин. – Тебя ожидает хорошая прибыль, и удача будет сопутствовать тебе довольно долго. Препятствий на этом пути для тебя я просто не вижу.

– Мне еще одну вещь надо у тебя спросить.

– Погоди‑ка. Ты попросил меня погадать, так будь любезен выслушать до конца.

– Для индейца ты слишком обидчив. Тебе уже говорили об этом?

Рыжий Медведь собрал раковины и ссыпал их обратно в кожаный мешочек.

– Чего это ты делаешь? Ты же сказал, что это еще не конец.

Рыжий Медведь затянул тесемку кожаного мешочка и приторочил его к поясу. Потом вылез из «блейзера» и огляделся. Других машин видно не было. Открыв багажник БМВ, он вытащил оттуда шуршащий бумажный пакет, забросил его в «блейзер» через открытую дверцу и сам влез туда следом.

Клегг вытащил из пакета три пачки банкнотов.

– Семьдесят пять косых. Не много, если учесть…

– Что «учесть»? На семьдесят пять и договаривались.

– Уговаривались мы, что я даю тебе информацию, а ты совершаешь кражу. Заметь, кражу, а не убийство. Как ты собираешься выпутаться после того, что наделал? Вся местная полиция поднята на ноги, если ты еще не в курсе. Так что, хочу я или не хочу, но если в это дело втянут меня, то мне придется за тобой охотиться.

– Не волнуйся, не придется. Вомбат теперь работает на нас.

– Что это ты плетешь такое? Вомбат Гатри мертв. Мертвее не бывает. У него отрублены руки и голова. Ты что, думал, что из‑за этого его не сумеют опознать? Так ты ошибаешься! Радио трубит об этом по всем каналам. Парень был один. Убивать его было совершенно лишнее. Зачем ты его убил?

– С чего ты взял, что это я? Этого ты не можешь знать. Когда в последний раз я видел Вомбата, мы заключили с ним договор, что отныне он работает на нас. Поэтому, если его убили, так незачем кивать на меня. И с чего бы тебе за мной охотиться?

– Ты что, хочешь сказать, что не убивал этого парня?

– Я вообще не убиваю людей, Ален. Нет у меня такой привычки. Скорее всего, это его дружки так с ним расправились за то, что опростоволосился и загубил все их дело. Не понимаю, как в эту историю могут втянуть тебя.

– Ладно. Объяснение вроде разумное. – Казалось, Клёгг немного успокоился. – А как твоя команда отнеслась к операции? Небось обомлели.