– Зачем она приходила к вам?

– Ну во‑от еще! Наверно, со скуки. Здесь же скука смертная!

– О чем вы с ней говорили?

– Да ни о чем таком особенном. О жизни. Она все старалась подбодрить меня. Типа.

Столько ярости в этой малышке. Ведь и росту‑то в ней, как прикинул Кардинал, не больше пяти футов четырех дюймов. Хрупкая. Вроде Терри Тейт. Может быть, чуть поплотнее.

– А о себе она что‑нибудь рассказывала? Откуда она? Куда направлялась?

– Говорила, что она из Британской Колумбии… нет, кажется, из Ванкувера. Откуда‑то оттуда… Училась на актрису. Хочет, типа, прославиться. А больше она сама вопросы задавала.

– Какие вопросы?

– Ну, типа, где живешь? Сколько у тебя братьев и сестер? А я расспрашивать терпеть не могу. Типа, парень у тебя есть? Вроде того.

– Она говорила вам, зачем приехала в Алгонкин‑Бей?

– Нет.

– А почему у нее на голове пластырь, говорила?

– Пластырь?

Ну конечно же, подумал Кардинал, ты даже этого не заметила. В мире ведь существуешь только ты сама.

– Она попросила мой сотовый. Я разрешила. Она сказала, что у нее нет мобильника, а больничный телефон не работает.

– Когда это было?

– Вчера вечером. Около семи.

– Вы знаете, кому она звонила?

– Понятия не имею. Куда‑то в Ванкувер. Спросила сначала, не возражаю ли я. А мне‑то что?

– Она звонила женщине или мужчине, вы не знаете?

– Что я, шпионка, что ли? Да я сразу наушники нацепила, как только она стала набирать номер.

– Не делилась ли она своими планами покинуть больницу? Куда она могла податься?

– Вот уж не знаю. А чего вы так всполошились? Что она, крупный криминальный авторитет, что ли?

– Мы вовсе не всполошились. Просто мы пытаемся ее защитить.

– Ненавижу, когда меня защищают, – заявила девушка так негодующе, словно все вокруг только тем и занимались, что защищали ее.

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Часа два назад.

– Что было на ней надето?

– Больничный халат.

Терри могла надеть его поверх другой одежды, а выйдя из больницы, снять.

– А что было, когда вы встретились?

– В каком смысле «что было»? Она вошла, мы поболтали. Потом она ушла. Что она куда‑то собирается, я знать не знала. Да и какое мне дело?

– Нам надо выяснить, куда она звонила. Можно я взгляну на ваш мобильник?

– Да вот он, пожалуйста. Угощайтесь.

Кардинал взял лежавший на ее тумбочке мобильник. Аппарат был розовый, как морская раковина, с миниатюрным стикером со словами «не тронь». Кардинал нажал кнопку памяти, и на крохотном экране возникли номера. Номер с кодом Ванкувера был всего один.

– Она этот номер набирала?

Недоуменно‑преувеличенное пожатие плечами. Скучающий взгляд.

– Ей‑богу, не знаю. Я клевала носом, когда она набирала.

Кардинал записал номер.

– Клевали носом, пока она была еще в палате?

– А что еще здесь делать, как не спать?

– Вы проверили свои вещи? У вас ничего не пропало?

– Нет. Ничего.

Кардинал открыл шкаф. Бумажная куртка, брюки‑клеш, теплое трико и несколько футболок на полочке.

– Моя кофтушка! – вскричала девушка. – Эта сучка стащила мою кофтушку!

– Кофтушку?

– Ну да! Футболку с длинными рукавами и капюшоном! Темно‑синюю! Вот зараза! Ведь дорогая футболка‑то! Да я убью ее!

– Не вы одна можете захотеть это сделать.