— Земляк, закурить не угостишь'? — произнес он, приближаясь.

Голос парня тоже показался Таранову знакомым, но толком разглядеть мужика Сашка не мог: закат светил тому в спину. Таранов достал пачку сигарет, вытащил одну, подал.

— Спасибо! — Парень протянул свою руку навстречу Сашкиной. Тотчас струя жидкости ударила в лицо Таранову. Сашка судорожно схватил ртом воздух. В глазах все поплыло. Уже падая, он успел заметить, как Люба. скошенная такой же струей, валится на руки атлету. После наступила темнота.

Глава 13

Очнувшись, Сашка долго не мог понять, где находится. Помещение напоминало подвал: глухой кирпичный склеп без окон, и только высоко под потолком виднелась отдушина. Освещалась комната электричеством; достаточно яркий, но какой-то сортирно-желтый свет лампочек придавал каменному мешку еще более мрачный вид.

Сашка рывком приподнялся, сел. Он сидел на широкой деревянной лежанке, покрытой сверху матрасом. Таранов осмотрелся.

Напротив возвышались три мощные мужские фигуры. Сашка сразу узнал Семена. Приглядевшись, узнал и двух других: это были Мишка Толстолобов и Борька Клямкин. Все трое гнусно ухмылялись.

— Зачем ты притащил меня сюда? — крикнул Сашка, с ненавистью глядя в глаза Юрьеву. — Ты же получил все, что хотел! Мы в расчете! Ты дал слово! Сам говорил: бросаться словами — не по вашим понятиям! Говорил?!

— Да, я дал слово, — усмехнулся Семен. — Но какое? Не сажать тебя. Я тебя и не посадил, ты на свободе. А больше никаких слов я не давал. Так или не так? — Словно ища поддержки, он обернулся к своим спутникам, стоявшим чуть сзади.

Сашка заскрипел зубами, сжал кулаки. Ответить было нечего.

Бандиты глумливо разглядывали кипевшего бессильной яростью парня. Осознав, что беспомощен, что выглядит смешно и жалко, Сашка заставил себя успокоиться, поднял на Семена угрюмые глаза.

— Ладно, чего еще тебе от меня надо? — спросил он устало. — Вроде высосал всего... Чего надо-то?

Лицо Юрьева стало каменным.

— Ты, чмошник, изувечил моих ребят! — сказал он жестко. — Мишке пробил голову, а Борьке вообще фотографию попортил. Такого мы не прощаем. Что с тобой делать? Ребра переломать? Так ты нюни распустишь, к ментам побежишь, а мне сейчас лишние заморочки с ментами ни к чему. Хотели тебя отпетушить, но ты не блатной, не кавказец, подмоешься и будешь жить дальше как ни в чем не бывало. Фраер, тьфу! Тогда мы решили, что тебе особенно приятно будет поделиться с нами твоей новоявленной невестой!

По знаку Семена бандиты расступились. Сашка увидел Любу. Абсолютно голую, ее распяли на скамейке. Руки Любы, вытянутые за головой, привязаны к толстой стальной трубе, проходившей вдоль дальней стены помещения. Ноги девушки, задранные вверх и согнутые в коленях, прикрутили к двум вертикальным металлическим штангам, между которыми стояло ее «прокрустово ложе», — эти штанги выходили из пола комнаты и уходили в потолок. Рот Любы был залеплен широким пластырем, и она могла только испуганно таращить глаза.

— Скоты-ы-ы! — взревел Сашка, вскакивая.

Он бросился на Семена с кулаками. Страшной оплеухой тот отшвырнул Таранова в противоположный угол.

— Кажется, ты еще не понял, что здесь сейчас произойдет! — ухмыльнулся Юрьев, потирая ушибленную ладонь.— Ну ничего, сейчас поймешь. Миша, займись мальчиком, он, кажется, не собирается угомониться. Развлекись от души, только синяков желательно не оставлять. А ты, Боря, приступай.

Семен подошел к Любе, содрал пластырь с ее губ.

— Саня... — всхлипнула девушка.

Юрьев, осклабившись, отошел в сторону и присел на стоявшую у стены тумбу. Закурил, устроился поудобнее, словно собираясь смотреть представление.