Сашка молчал.

— Женись, женись теперь на бабе, которую в очередь оттрахали два мужика подряд! Живи с ней! Живи и вспоминай, Сашенька! И ментам вы не сможете заявить — заявлять нечего, улик нет! Вот так! — восторженно орала Инга.

— Ты ответишь за это, Инга, — сказал Сашка тихо.— Ты ответишь мне за Любу. И подонки твои ответят. Клянусь.

— Ты еще угрожаешь?! — издевательски хохотнула Инга. — Слизняк! Кому отвечу?! Тебе, что ли?! Руки коротки! А ты живи, живи со своей сортирной подстилкой!

— Ответишь. Клянусь. — Сашка сказал это глухо, но твердо. Не произнеся больше ни слова, он бросил трубку.

Люба вышла из своей комнаты, из которой до сих пор только выглядывала, слушая разговор, и нежно коснулась Сашкиной руки.

— Саня, успокойся, — попросила она.

— Это Инга подбила бандитов изнасиловать тебя,— бесцветно произнес Таранов. — Они хотели просто избить меня, отомстить. А она подговорила трахнуть тебя. При мне. Чтобы мне стало совсем невыносимо!

— Саня, успокойся, пожалуйста! — ласково, но настойчиво повторила Люба. — Никто не умер. И даже не покалечен. Забудем, как дурной сон. Пока. Временно. Вспомни о тренировках, потом поступай в СОБР, рассчитаешься...

— Ты не понимаешь, — деревянно проговорил Тара-нов. — Ты не понимаешь, Любка, Любка моя, не понимаешь, не понимаешь...

Он мягко отнял у нее свою руку и ушел на кухню. Люба, которая не успела даже одеться и вышла в коридор в одной ночной рубашке, вернулась в свою комнату. Она привела себя в порядок, умылась, причесалась, потом зашла на кухню к Сашке. Тот сидел за столом, положив голову на руки, и лицо его выражало безнадежное отчаяние.

— Санька, ну не переживай же ты так! — воскликнула Люба ободряюще. — Лучше устраивайся скорее тренироваться!

— Тренироваться! — фыркнул Сашка. — Я звонил тут Снегиреву, уточнял. Чтобы приобрести нужную форму за короткий срок, надо пахать почти круглосуточно! Иначе заниматься придется минимум год! А я не могу ждать год, я повешусь! Мне уже сегодня всю ночь снились наши с тобой вчерашние приключения! И я знаю себя — эти сны будут теперь повторяться еженощно! А ежедневно я не смогу смотреть тебе в глаза. Пока не рассчитаюсь с ними за тебя!

— Поступай на интенсивные тренировки, — твердо сказала Люба.

— Ага! А кормить меня кто будет?! Ты?!

— Я. Я стала прилично зарабатывать. Много ли нам двоим надо?

— Любка, мне стыдно сидеть на твоей шее! И так не мужик уже, а тут еще... — Он горестно обхватил голову ладонями.

— Тогда вот что, Саня... — произнесла Люба медленно. — Плюнь на все. Плюнь и забудь. Поступай работать хоть дворником, хоть куда. И выбрось эту историю из головы, как дрянной кошмар. Я люблю тебя. Любым люблю — и сильным, и слабым, и... любым. Оправься от стресса... и решай — нужна я тебе, нет ли...

— Да кем я буду себя чувствовать перед тобой, если не отомщу им?! — почти заорал Таранов.

— Я могу обойтись без мести. Пойми, я взрослая женщина, Саня. Ну, изнасиловали... бывает. Надеюсь, не заразили нечем. Впрочем, я проверюсь.

— А если залет?!

— Вытравлю. Не девочка. Нынче аборт сделать — легче чем зуб вырвать.

— Как ты можешь так спокойно обо всем этом?!

— А мне не пятнадцать лет. И даже не двадцать. Я не в дворянском пансионе выросла.