|
На табуретке лежала селедка и книга. Федор со своим нежданным дружком, стал чаевничать. Пар от кипятка заволакивал их лица. Федору все больше и больше нравился Михей: "незаметный он и все время уплывает", - думал Соннов. Личико Михея от чаю как-то невидимо раскраснелось и он действительно, вместе с сознанием своим, куда-то уплывал. Федор угрюмо разнеживался, точно с его суровой, твердой, как камень души, стекали капельки расположения. Но все-таки вид его был дикоотчужденный, особенно, когда он смотрел в окно. Михей осторожно встал и улыбчиво, нежно прикоснулся к плечу Федора: - Убить меня хотел, но погнушался, как я показал, раскинувшись... Сердечный." Михей вообще очень любил, когда им гнушались; это доставляло ему большую радость и независимость. Не раз он обнажал свою пустоту на людях, любуясь собой и их отвращением. А на этот раз "обнажение" спасло ему жизнь. Михею так нравилось об этом вспоминать, что он все время блаженно скалил зубы и подхихикивал. Ему пришло в голову и в дальнейшем защищать свою жизнь таким странным образом, особенно от бандитов. К Федору же он чувствовал такое благорасположение за содеянное, что считал его неким богом самим по себе, хотя иногда ласково его журил. Под вечер друзья совсем разнежились. Михей рассказал Федору о своих странных отношениях с сектой скопцов, которая в "большой тайне" образовалась в этом пригороде-селе; потому он и сам здесь поселился. Михей совершил изувечие еще до своего знакомства со скопцами, "независимо", "по своей волюшке и хотению". Но случилось так, что об этом пронюхал жирный, с вывороченными глазами скопец, который решил, что Михей это сделал "из умствования", по "ихнему". Михей для благообразности со всем соглашался и ненароком проник в потаенную скопческую секту, найдя там уют. Сам Михей к секте относился иронически, считая скопцов не "белыми голубями", как они себя называли, а воробышками; Господа или Творца вселенной Михей, обтирая крошки со рта, любовно называл - "хозяином", но внутренне считал, что сам он не имеет к Творцу никакого отношения. А о скопцах-сектантах говорил так: "это они все для Хозяина свой член обрываю... А я сам по себе, я свою особую загадку имею и по ней решаю, что мне обрывать, что оставлять". Но все-таки к скопцам он относился безвредно, жалеючи их. Остальных же людей Михей почти не признавал. Оказалось, что Федору повезло: скопцы почему-то очень доверяли Михею и он заранее договорился, что приведет на радения, поручившись за него, своего старого друга, которого Михей представил как "духовного скопца", то есть фактически члена секты, но другого "корабля" и другого направления. Жуткий и свирепый вид Федора мало напоминал вид "духовного скопца" или "белого голубя", но Михей любовно причесал Федора, стараясь придать его мрако-изуверскому лицу благостный вид. |
