Доказывать что бы то ни было здесь бессмысленно – поступки людей говорят сами за себя. Оставить одну Фиону – едва ли она сама на это согласится. А если и согласится, как Труба станет смотреть ей в глаза, если без всякой на то причины откажет от дома Сориделю, Лиз и многим другим ее соотечественникам? Не будет ли это означать, что он, в некотором смысле, отверг и ее саму?

Неожиданно я почувствовал, что в зале стало жарко. Если так случится, что Фиона перестанет быть королевой, то и я перестану быть ее Щитом. Но смогу ли я считать себя ее другом, если, проводив ее до Врат, останусь в Брайгене? Не должен ли настоящий друг последовать за ней в изгнание?

Еще год назад мысль о том, что мне придется оставить Брайген, показалась бы дикой, невозможной. Фиона как-то назвала нас, со своей обычной гримаской, крайне свободолюбивым народцем, однако едва ли можно сказать, что мы любим свободу. Мы просто к ней привыкли и не задумываемся о том, что можно жить как-то по-другому Вот любят ли люди, скажем, свои уши? Или большой палец на правой ноге?

Мы уедем с ней вместе. И… и что?

Мне стало не по себе. Это все равно как неожиданно осознать, что многих из тех, с кем ты сегодня дружишь, без кого не представляешь свою жизнь, лет через семьсот уже не станет… Деда, Вьорка…

«Я буду счастлив служить тебе, пока мы оба не переступим Грань». Тогда я произнес эту фразу, толком не подумав, она сама выскочила откуда-то изнутри. Тогда мне казалось, что так правильно. Но сейчас банальная, в общем-то, картинка: Фиона, стареющая на моих глазах, причиняла мне боль.

– Прошу прощения. – Это снова был Ланкс. – Сивард айн Раткнор еще перед третьим колоколом покинул Брайген через камеру перехода. Нельд вызвал его на Совет.

От меня не укрылось, что Вьорк вздрогнул.

– Хорошо. Разбуди, пожалуйста, Даларха.

– Сделаем, – кивнул Щит. – Да, только что прискакал гонец от Врат. К нам направляются три служителя Крондорна из Керталя.

Значит, Чинтах все же в заговоре?! А почему, собственно, нет? Потому что они не стали бы рисковать, открываясь Щиту королевы? Но ведь я уже смирился с тем, что среди заговорщиков может быть любой из Щитов короля…

Поймав многозначительный взгляд деда, я едва заметно покачал головой. Чинтах не сказала ничего, что Вьорк сам не узнает в ближайшие дни. Не стоит еще и мне добивать его – куда полезнее поговорить с Лимбитом.

Извинившись перед Трубой, я выскользнул за дверь.

– Ну, что там? – Взволнованные Щиты обступили меня со всех сторон.

– Ничего хорошего, – успокоил их я. – Но это единственное, что я могу сказать.

– Мэтт! – На меня налетел Гвальд. – По всему Брайгену ищу!

– Что-то с Фионой? – Я замер.

– Да чтоб тебя перекосило! – возмущенно фыркнул Гвальд. – Ничего подобного!

Пока мы быстрым шагом шли к моему дому, Гвальд успел рассказать, что совершенно случайно наткнулся сегодня утром на гнома со шрамом – похоже, того самого, что угрожал мне, когда я изображал Фиону. Но точной уверенности, естественно, не было.

Гвальд решил за ним проследить. Кабад, если это действительно был он, зашел только в три дома. К Монху, к Цорру и в «Лопоухий гепард». Там Гвальд его и потерял: гном со шрамом прошел во второй зал и как растворился в воздухе – скорее всего, выскользнул через заднюю дверь.

Выходит, мы с Лимбитом были правы. Монх, Цорр, Кабад, владелец «Лопоухого гепарда»… Что-то начинаем нащупывать…

Гвальд отправился заступать на дежурство в покоях Фионы, а я свернул в сторону своего дома.