Система откликнулась:

РЕЦЕПТ СОЗДАН: «Соус Ярости»

Острота: 8/10

Баланс: Оптимальный

Вкусовой профиль: Жгучий, дымный, с долгим послевкусием

Эффект: Шоковый удар по вкусовым рецепторам. Вызывает сильную реакцию

ВНИМАНИЕ: Не рекомендуется детям младше 10 лет и людям с чувствительным желудком

Я усмехнулся. Именно то, что нужно.

Последний штрих — еще щепотка соли. Размешал. Взял нож. Зачерпнул на кончик крошечную каплю соуса. Поднес к губам.

Лизнул.

Острота ударила мгновенно. Жгучая, пронзительная, как удар кнута. Чеснок взорвался во рту, бил в нос изнутри. Хрен обжигал язык. Жир обволакивал, смягчал удар, но не гасил его. Кислота кваса давала контраст — свежесть посреди огня. На секунду перехватило дыхание. Потом острота схлынула, оставив соленое послевкусие. Рот горел, но хотелось еще. Я сглотнул. Выдохнул. Кивнул удовлетворенно.

— Готово.

Я поднял ступку, показал всем за столом:

— Вот наше оружие. Соус Ярости.

Дети смотрели на густую, маслянистую, золотисто-белую массу в ступке с опаской и любопытством.

Варя прищурилась:

— Это… съедобно вообще?

Я усмехнулся:

— Сейчас узнаешь. А теперь смотри, что мы будем из этого делать.

Я поставил ступку с соусом на стол и обернулся к команде:

— Теперь делаем остальное. Тесто и овощи. Здесь, в тепле. Готовить будем на улице, на Драконьем Горне, но подготовка — тут.

Варя кивнула:

— Что нужно?

— Миску большую для теста. Воду. Овощи — вымыть, почистить, но не резать. Режем только перед жаркой, чтобы не заветривались.

Она встала, начала доставать миски. Матвей и Тимка принялись таскать овощи к столу — репу, брюкву, морковь. Петька притащил ведро с чистой водой. Я высыпал в большую миску несколько горстей ржаной муки. Добавил щепотку соли. Плеснул воды — понемногу, чувствуя тесто руками, начал месить.

Тесто было грубое, плотное — ржаная мука не дает той эластичности, что пшеничная, но оно держало форму, не рассыпалось. Я месил, подсыпая муку, когда липло к рукам, добавляя воду, когда становилось сухим. Через несколько минут получился упругий ком теста.

— Готово, — сказал я, прикрыв миску чистой тряпкой. — Пусть отдохнет, пока мы овощи подготовим.

Варя уже мыла репу в тазу с водой, счищала грязь. Матвей помогал — чистил морковь ножом. Я взял нож, присоединился. Мы работали молча, сосредоточенно. Счищали кожуру, обрезали подгнившие места, откладывали чистые корнеплоды в сторону.

Через полчаса на столе лежала горка вымытых и очищенных овощей. Белая репа. Желтоватая брюква. Оранжевая морковь.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь выходим. Пора жарить.

Мы вышли во двор. Вечер уже полностью опустился — небо почти черное, звезды яркие и холодные. Мороз крепчал.

Драконий Горн стоял там, где мы его оставили.

— Матвей, Тимка, разжигайте, — скомандовал я.

Они бросились к сараю, вернулись с охапками щепок и лучин. Я помог сложить растопку в топке — крест-накрест, чтобы воздух проходил. Сверху подсунул солому. Высек искру кремнем.

Огонь вспыхнул. Затрещал. Языки пламени заплясали, обхватывая щепки.Я подождал, пока разгорится, подбросил дров покрупнее. Печь ожила. Тяга пошла хорошая — воздух затягивало в топку снизу, дым и жар уходили вверх через трубу. Двор наполнил ровный шум горящих дров, потрескивание, тихое гудение тяги.

Из трубы повалил дым — серый, густой. Потом огонь разгорелся сильнее, дым стал прозрачнее. Над трубой появились языки пламени — небольшие, желто-оранжевые, трепещущие на ветру.