Все остановились у стола, уставившись на наши покупки. Тишина повисла тяжелая, неловкая. Варя подошла ближе, посмотрела на мешок муки, на овощи, на кусок сала. Долго молчала. Потом подняла взгляд на меня:

— Александр… — голос тихий, осторожный. — Я понимаю, что на три серебра больше не купишь. Этого хватит, чтобы мы неделю не голодали. Но…

Она замялась, подбирая слова.

— Но ты же не собираешься торговать ЭТИМ на ярмарке? Против Гильдии? Они придут с жареными утками, пирогами с мясом, медовыми коврижками… А у нас — ржаная мука и репа?

Я не ответил. Подошел к очагу, взял записи Матвея и начал чертить. Дети молча сгрудились вокруг, смотрели с любопытством.

Я рисовал быстро, уверенно. Прямоугольник. Внутри — вертикальная труба, толстая линия вверх. Камера сгорания внизу, маленький квадрат. Воздуховод сбоку — стрелка, показывающая направление.

— Что это? — тихо спросил Матвей, наклоняясь ближе.

— Драконий Горн, — сказал я, не поднимая головы. Угольный карандаш скрипел, оставляя черные линии. — Печь такая. Простая конструкция, но очень мощная.

Я указал углем на нижнюю часть чертежа:

— Здесь — камера сгорания. Сюда кладем дрова или уголь. Совсем немного, буквально горсть. Воздух входит снизу, вот здесь, через этот канал. — Я провел стрелку. — Поднимается вверх, через трубу. Создается естественная тяга. Очень сильная.

Тимка присел рядом, нахмурившись:

— И что, печка от этого лучше греет?

— Не просто лучше, — я посмотрел на него. — Жарче. Намного жарче любой обычной печи. Пламя будет реветь, как дракон. Отсюда и название.

— Реветь? — переспросила маленькая Маша, глаза расширились. — Как дракон из сказок?

Я кивнул:

— Примерно так. Будет очень горячо.

Тимка все еще хмурился, не до конца понимая:

— Но зачем труба вертикальная? Почему нельзя как обычно, в сторону?

— Эффект дымохода, — объяснил я, снова указывая на чертеж. — Горячий воздух всегда поднимается вверх. Чем выше труба — тем быстрее он поднимается, а когда горячий воздух уходит вверх, он втягивает за собой новый, холодный, снизу. Получается постоянный поток. Огонь не гаснет, не тлеет — он ГОРИТ. Ярко и жарко.

Петька и Семка переглянулись, явно ничего не поняв, но кивнули.

Варя стояла поодаль, скрестив руки на груди. Качнула головой с недоверием:

— Хорошо. Допустим, эта… печь… правда будет такой мощной, но ты собираешься собрать ее из чего? — Она обвела рукой пустую кухню. — У нас ничего нет, Александр. Совсем ничего.

Я поднял голову, встретился с ней взглядом:

— Есть. Камни с улицы — их полно. Глина, которая осталась после колесницы, помнишь? Мы обмазывали раму. Еще есть.

— Этого мало, — возразила Варя. — Тебе нужна труба, ты сам нарисовал. Металлическая. Откуда?

— Закажу у Сидора-кузнеца, — спокойно ответил я. — Одну трубу. Это не дорого.

— А на чем ты ее повезешь на ярмарку? — не унималась Варя. — Или думаешь тащить на руках?

— Тележка, — сказал я. — Попрошу у Степана плотника на время. Думаю, он мне не откажет.

— На какие деньги ты закажешь трубу⁈ — голос Вари сорвался на крик. — У нас больше НЕТ денег! Ты потратил последнее на эту муку и овощи!

— Найду, — твердо сказал я.

— Где⁈ — Она шагнула ко мне, глаза блеснули.