Волк подал голос, потирая затылок:

— А миски с ложками — это вообще целая история была. По всей Слободке собирали у гончаров и не только. Несколько харчевен шефу должны, вот и поделились, так сказать.

Второй парень хмыкнул:

— Старуха Марфа из «Кружки» сковородкой огрела.

Угрюмый махнул рукой:

— Да ладно, потом вернем.

Я обошел столы, проверяя крепость. Качнул один — устойчивый, не шатается.

— Хорошая работа, Игнат. Это дело. С такими столами можно наступать.

Угрюмый фыркнул, но я заметил довольную усмешку:

— Не привык, чтоб меня за мебель хвалили, повар. Обычно за другие дела.

Он повернулся к Волку, ткнул пальцем в бочонки:

— Ну давай, показывай что придумал, а то я спать хочу уже.

Волк подошел к бочонкам, указал на деревянное корыто рядом:

— Смотри, Александр. Я тут вот что придумал придумал. Грязные миски складываем вот сюда, — он ткнул носком сапога в пустой ящик. — Один моет в корыте, второй вытирает тряпкой, третий чистые относит обратно. Воду для бочонков подогревать будем немного на жаровне, — он указал на небольшую жаровню, похожую на мою печку.

Волк почесал бороду:

— А то я прикинул — если каждый сам за собой мыть будет, мы через час в посуде утонем по уши.

Матвей присвистнул:

— Ничего себе. Ты реально думал об этом?

Волк обиделся:

— Чё, я дурак что ли? Я тоже башкой соображаю!

Я хлопнул его по плечу:

— Молодец, Волк. Правильно придумал. Справишься с мойкой?

Он выпрямился, гордо:

— Да я хоть сто мисок в час перемою! У меня еще вон Гришка с Лёхой помогать будут, — кивнул на двух парней. — Втроем вообще легко. А Пашка с Витькой вам в помощь. На разнос или еще куда.

Угрюмый подошел ближе, понизил голос так, что только я слышал:

— Слушай, я тут еще законника поискал. Думается мне, что могут они попробовать тебя прижать.

Я насторожился:

— Нашел?

— Нашел, — кивнул Угрюмый, оглядываясь по сторонам. — Григорий Федорович Ломов. Капитан городской стражи. Двадцать лет служит, честный как… как, — он не смог подобрать подходящее сравнение и цыкнул недовольно. — Короче честный. Гильдию ненавидит так, что аж трясется когда про них слышит.

— И почему же? — спросил я тихо.

Угрюмый сплюнул в сторону:

— Пять лет назад его брат пекарню открыл. Хорошую пекарню, народ очередями стоял. Гильдия, естественно, прибежала — давай, мол, к нам входи, взносы плати, цены наши ставь. Брат послал их… ну, ты понял куда.

Он сжал кулаки:

— Через месяц пекарня сгорела. Ночью. Официально — свеча упала, случайность. Только все знают чья это работа.

— И что с братом? — спросил я.

— Спился, — коротко ответил Угрюмый. — За год спился в говно. Ломов его хоронил. С тех пор точит зуб на гильдию, да только что он сделает? Гильдию просто так не подвинуть. Я до сих пор не уверен чем твое предприятие закончится.

— Где Ломов сейчас?

— Дома. Я к нему с утра гонца послал, сказал — тебе капитан нужен срочно. Он придет к полудню, сказал ждать сигнала, — Угрюмый усмехнулся. — Когда я ему объяснил кого ты гнобишь, он аж расцвел. Говорит — это мой долг.

Я выдохнул с облегчением:

— Спасибо, Игнат. Серьезно выручил.

Он пожал плечами:

— Да ладно тебе. Мне самому интересно, как ты их сегодня по башке стукнешь.

Угрюмый зевнул снова, потер лицо ладонями:

— Все, повар, я валю.