Павильоны Гильдии распахнули двери. «Золотой Гусь» напротив ожил — под навесом засуетились повара в белых фартуках, жаровни задымились.

Кирилл Семенович вышел из павильона. Остановился, скрестил руки на груди, посмотрел на нас. Лицо каменное, в глазах — плохо скрытое раздражение.

Я встретил его взгляд спокойно. Не отвел. Держал не моргая.

Кирилл первым отвернулся и скрылся внутри павильона.

Я усмехнулся, повернулся к команде:

— Начинаем, ребята. Покажем им день второй!

* * *

Площадь заполнялась народом. Толпа росла с каждой минутой — сотни людей гуляли между лотками, рассматривали товары, торговались, смеялись. Смотрели представления, участвовали в конкурсах. Дети бегали, музыканты играли, запахи еды смешивались в аромат праздника.

Я стоял у Драконьего Горна, проверяя сковороды. Раскалены, готовы. Варя раскатывала тесто, Матвей резал овощи. Все на позициях. Я с Тимкой и Матвеем отварили лапшу, Яйца, подготовили морковь.

— Александр! — позвал Стёпка. — Смотри!

Я обернулся. К нашей точке уже подходили первые люди — десяток человек, потом еще, еще. Они останавливались, смотрели на столы с любопытством.

— Что это? Вчера столов не было!

— Они теперь как настоящий трактир!

— Смотрите, миски! Они что, суп будут варить?

Толпа собиралась, но пока не покупала. Ждали. Помнили вчерашний успех, но осторожничали.

Я взял горсть нарезанной репы, бросил на сковороду. Ш-Ш-Ш-ШШШШ! Шипение взорвалось громом. Жир вскипел, репа задымилась. Вспышка огня из топки.

Толпа ахнула, подалась вперед.

— Началось! — крикнул кто-то.

Я жарил не останавливаясь — овощи, мясо, лепешки. Варя подавала тесто, Матвей резал. Стёпка принимал готовые Огненные Языки и Пламенные Сердца.

Очередь начала формироваться. Десять человек. Двадцать.

— Огненный Язык! Три медяка!

— Пламенное Сердце! Шесть медяков!

Монеты звенели. Люди хватали лепешки, ели прямо на месте, уходили довольные. Я ждал момента, чтобы представить новинку.

Когда очередь выросла еще немного сильнее, я повернулся к Антону:

— Готовь миску. Показываю один раз.

Антон выпрямился, внимательно смотрел.

Я взял чистую глиняную миску и поставил на стол перед собой. Зачерпнул отваренную лапшу, окунул в кипяток. Опустил в миску — она легла аккуратным гнездом на дне.

Потом взял кусок жареного мяса с доски — говядина, с золотистой корочкой, еще дымящаяся. Положил сверху на лапшу. Добавил вареное яйцо — половинку, желток кремовый, белок упругий. Несколько ломтиков бланшированной моркови — яркие, хрустящие. Посыпал мелко нарезанным луком.

И наконец — бульон.

Я взял половник, зачерпнул из котла золотистый бульон, прозрачный как янтарь, капли жира блестели на поверхности.

Медленно полил содержимое миски.

Ш-Ш-Ш-Ш…

Кипящий бульон залил лапшу, мясо, яйцо. Пар взметнулся вверх — белый, ароматный. Запах ударил волной — мясной бульон со специями, жареная говядина, свежая лапша, лук.

Толпа замерла. Люди вытягивали шеи, смотрели.

— Что это? — выдохнул кто-то.

— Суп… но какой суп…

Я поднял миску высоко, чтобы все видели. Пар поднимался, бульон золотился на солнце.

— Суп! — крикнул я громко. — Горячий мясной суп с лапшой! Десять медяков!

Молчание на секунду. Потом из толпы вышел мужчина в дорогой одежде.

Он подошел к столу, посмотрел на миску, принюхался, потом глянул на меня:

— Десять медяков за суп… не дешево, но вчера твои языки были что надо.