Стражник положил руки на край котла.

— Эй! — рявкнул я и рванулся вперед, отталкивая Матвея. — Руки убрал!

Встал прямо перед котлом, грудью к стражнику, демонстрируя, что он пройдет к котлу только через мой труп.

Стражник замер, растерянно посмотрел на Скворцова:

— Господин Скворцов…

— Делай, что велено! — взвизгнул Скворцов, багровея. — Убрать его!

Стражник неуверенно попытался обойти меня справа. Я сдвинулся, преграждая путь:

— Попробуй только, парень. Попробуй.

Он замер. Я видел в его глазах сомнение — он не хотел драки.

Скворцов топнул ногой:

— Да что ты там возишься⁈ Оттолкни его! Это приказ!

Второй стражник — постарше, со шрамом на щеке — шагнул ко мне, схватил за плечо:

— Не геройствуй, торговец. Хуже будет.

Я не шелохнулся, впился взглядом в его лицо:

— Шесть часов я этот бульон варил. ШЕСТЬ ЧАСОВ! Это весь мой день! Мой товар! Ты собрался его разлить, шкура⁈ — рявкнул я, сбрасывая его руку с плеча.

Стражник дернулся, посмотрел на котел, потом на меня:

— Я… я просто выполняю…

— Да плевать мне! — рявкнул я. — Я ничего не нарушаю и ты это знаешь!

Толпа ахнула, поползли шепотки.

Варя за спиной всхлипнула:

— Александр, не надо…

Волк шагнул вперед, голос низкий, опасный:

— Стражники, вы же мужики, не мальчишки. Неужто честное имя так дешево стоить стало?

Толпа загудела:

— Правильно говорит!

— Че вы к нему прицепились⁈

Скворцов взвизгнул, ткнув пальцем в меня:

— Это подстрекательство! Он сопротивляется власти! Хватай его! Оттащи силой!

Стражник со шрамом стиснул зубы, схватил меня за плечи обеими руками:

— Прости, торговец. Приказ есть приказ.

Рванул меня в сторону, я крутанулся и боднул его головой в грудь. Стражник поскользнулся и упал на задницу, очумело глядя на меня.

В это время молодой стражник, воспользовавшись моментом, метнулся к котлу, схватился за край.

Волк рыкнул, рука метнулась к ножу:

— Только тронь, сука!

Матвей и Тимка дернулись вперед. Котел качнулся. Золотистый бульон плеснул к краю. Еще немного — и все.

Толпа заорала:

— Не дайте!

— Звери!

— Это беспредел!

Стражник со шрамом подскочил, попытался снова меня схватить, но я увернулся, схватил сковороду за ручку, готовый со всей силы врезать ей по харе молодому уроду.

Бульон уже дошел до самого края, капли упали на землю.

И в эту секунду раздался громкий, властный окрик, прорезавший весь гвалт:

— СТОЯТЬ, Я СКАЗАЛ! ИМЕНЕМ ГОРОДСКОЙ СТРАЖИ!

Все замерли. Стражник отпустил котел — тот качнулся, но устоял. Бульон расплескался, но не вылился.

Через толпу к нам шел мужчина. Высокий, широкоплечий, лет сорока пяти в форме капитана городской стражи — кожаный доспех с гербом города на груди, дубинка на поясе. Лицо суровое, обветренное, с глубокими морщинами. Седые виски.

Толпа расступалась перед ним. Он шел медленно, тяжело, каждый шаг гулко стучал по камням. Остановился перед нашей точкой, оглядел всех — меня, Скворцова, стражников, толпу.

Потом посмотрел на стражника у котла:

— Что ты делаешь?

Стражник вытянулся, побледнел:

— Григорий Федорович! Я… я просто…

— Чей приказ исполнял? — рявкнул Ломов.

Стражник дернулся, ткнул пальцем в Скворцова:

— Его! Господина Скворцова!

Ломов медленно повернулся к чиновнику. Молчал.