Подошел, протянул ему:

— Спасибо вам. От всего сердца. Примите… это немного, но от души.

Ломов посмотрел на миску. Потом на меня. Лицо чуть смягчилось — едва заметно.

Взял миску, понюхал. Брови поднялись:

— Пахнет… хорошо.

— Попробуйте, — сказал я. — Суп объедение, точно вам говорю.

Ломов взял ложку, зачерпнул. Попробовал. Кивнул:

— Действительно хорошо. Давно такого не ел.

Он зачерпнул еще, потом еще. Доел половину миски прямо стоя, не отходя.

Вытер рот тыльной стороной ладони:

— Спасибо, повар. Эти гильдейские совсем охамели.

Протянул пустую миску обратно. Посмотрел мне в глаза серьезно:

— Если еще будут проблемы — зови. Я недалеко.

Кивнул и пошел прочь. Толпа расступалась с уважением.

Волк хлопнул меня по плечу:

— Угрюмый мужика правильного нашел! Железный капитан!

Матвей и Тимка облегченно засмеялись, обнимая друг друга.

Очередь начала формироваться снова — но теперь она была огромная. Люди шли толпой — кто из солидарности, кто из любопытства, а кто просто потому что видели: сам капитан стражи за нас заступился.

— Дайте мне суп! Тот самый, что капитан ел!

— Огненный Язык! Три штуки!

— И мне Пламенное Сердце!

Монеты посыпались дождем.

Я вытер лицо, развернулся к печи:

— За работу! Быстрее! Нужно использовать момент!

Команда ринулась выполнять, но я знал — это только первый раунд.

* * *

Кирилл Семёнович Воронцов стоял в глубине павильона «Золотой Гусь», за толстой дубовой колонной, откуда хорошо просматривалась вся площадь, но сам он оставался в тени. Руки скрещены на груди, лицо спокойное, почти безразличное. Только глаза выдавали — внимательные, острые, следящие за каждым движением на противоположной стороне площади.

Он наблюдал.

Наблюдал, как этот проклятый капитан Ломов разносил Скворцова в пух и прах. Как чиновник — купленный, обещавший «решить всё за час» — бежал с площади как побитая собака, красный от унижения. Как толпа взрывалась аплодисментами, поддерживая уличного торговца против Гильдии.

Как повар — этот чёртов безымянный повар с жаровней на колесах — стоял у своей печи спокойный, уверенный.

Кирилл не мотался из угла в угол и не ругался, как сделал бы на его месте любой другой управляющий, увидев провал плана. Он просто смотрел и анализировал.

За его спиной, в глубине павильона, слышались голоса поваров — приглушённые и нервные. Они шептались, бросали взгляды в сторону площади, кто-то из них явно паниковал. Они видели пустоту под навесом «Золотого Гуся» — пятнадцать столов, ни одного клиента, а напротив — очередь под пятьдесят человек.

Это катастрофа для любого заведения, но Кирилл не паниковал. Паника — для дураков. Для тех, кто не умеет думать под давлением.

А Кирилл Семёнович Воронцов умел.

Ему было сорок два года. Он управлял «Золотым Гусём» — самым прибыльным трактиром Гильдии — последние восемь лет. До этого он прошёл путь от простого помощника повара в захудалой харчевне на Рыбацкой улице до владельца лучшего трактира.

Восемнадцать лет в торговле едой. Восемнадцать лет борьбы, интриг, предательств, побед и поражений.

Он родился в семье мелкого лавочника — торговца мукой, который еле сводил концы с концами, постоянно должал Гильдии, пытался выкрутиться, платил взятки, брал кредиты под безумные проценты. Кирилл видел, как отец сгорал изнутри, как мать плакала по ночам, как младший брат умер от лихорадки, потому что не было денег на лекаря.

Когда Кириллу было пятнадцать, отец повесился в лавке на собственном ремне.