— Капитан Ломов! Какая неожиданность… Я действую по прямому поручению городского управляющего! Этот торговец нарушает…

— Торгует, — оборвал Ломов коротко. — Как сотня других здесь. Или у тебя, Семён Петрович, к ним тоже претензии?

Он шагнул ближе. Скворцов непроизвольно отступил на шаг.

— Ярмарка, — продолжал Ломов медленно, отчеканивая слова, — это территория городского совета. Не твоего управляющего. Не Гильдии, а Совета. Здесь по закону может торговать любой житель города. Или ты городской устав не читал?

Скворцов сглотнул, облизал губы:

— Читал, конечно, но… но он же создает пожарную опасность! Эта печь…

— Какая печь? — Ломов развернулся к Драконьему Горну.

Подошел вплотную, присел на корточки, заглянул внутрь. Провел рукой по трубе. Проверил расстояние до деревянных столов.

Выпрямился, повернулся обратно:

— Огонь закрыт. Труба цельная, дым уходит. Искр нет. Дерево на безопасном расстоянии. — Он ткнул пальцем в сторону павильона «Золотой Гусь». — А вон там что? Открытые жаровни! Угли на ветру! Жир капает прямо в огонь, полыхает как факел!

Голос стал жестче:

— Так где настоящая опасность, Семён Петрович? Здесь? Или там, где твои дружки из Гильдии сидят?

Скворцов покраснел, открыл рот, но Ломов не дал ему вставить слово:

— Ты еще говорил про самозахват места. Покажи мне закон, который требует разрешение Гильдии для торговли на ярмарке. Ну? Статью назови!

Тишина.

— Не можешь? — Ломов усмехнулся без тени улыбки. — Еще бы. Такого закона не существует, Семён.

Он повернулся к стражникам, голос стал громче:

— Вы! Чьи приказы вы тут исполняете? Вот этого? — кивнул на Скворцова презрительно. — Или капитана стражи?

Оба стражника как по команде вытянулись:

— Ваши, господин капитан!

— Вот и славно, — кивнул Ломов. — Тогда отойдите от торговца. Живо. Он закон не нарушает, а вы мешаете ему работать.

Стражники отскочили как ошпаренные.

Ломов развернулся к Скворцову. Шагнул ближе — вплотную. Чиновник попятился.

— Слушай внимательно, Семён Петрович, — голос Ломова стал тихим, но страшным. — Ты превышаешь полномочия. У тебя нет власти на ярмарке. У твоего управляющего — тоже нет. Здесь власть только у закона и у меня, пока я его блюду.

Скворцов побледнел до синевы:

— Но… но городской управляющий велел…

— Пусть подает официальную жалобу в совет, — оборвал Ломов. — Через секретаря, с печатью, по всем правилам. А пока…

Он наклонился ближе, буквально нависнув над чиновником:

— А пока убирайся с площади. Пока я тебя сам за шкирку не выволок. За нарушение общественного порядка.

Скворцов постоял секунду — лицо перекошено, руки дрожат. Потом резко развернулся и побежал. Да, именно побежал, чуть не сбивая людей.

Толпа замерла на мгновение. Потом взорвалась.

— Ух ты!

— Видели, как он драпанул⁈

— Так их, этих мерзавцев!

Аплодисменты, свист, крики. Ломов не обратил внимания на них, будто не слышал вовсе.

Повернулся ко мне, кивнул:

— Торгуй, повар. Закон на твоей стороне, — сказал он мне и развернулся, чтобы уйти.

— Капитан! — крикнул я.

Он остановился, обернулся:

— Что?

Я схватил чистую миску, быстро собрал суп — лапша, мясо, яйцо, морковь. Залил кипящим бульоном. Пар взметнулся.

Подошел, протянул ему:

— Спасибо вам. От всего сердца.