Кирилл пошёл работать. Мыл полы в харчевне за три медяка в день. Чистил котлы. Резал овощи с утра до ночи. Учился, наблюдал и слушал. Он видел, как устроена торговля едой. Понимал, что важно не просто хорошо готовить, а уметь продавать. Знал, что деньги делают не на качестве, а на объёме, на скорости оборота, на правильной цене.

Через два года он стал помощником повара. Через пять — старшим поваром в той же харчевне. Через семь — её управляющим. Он был безжалостен. Выжимал из работников всё до последней капли, экономил на каждой щепотке соли. Харчевня приносила прибыль — небольшую, но стабильную. Белозёров заметил его. Предложил войти в Гильдию.

Кирилл согласился без колебаний.

Он знал: внутри Гильдии власть, деньги, защита. Снаружи — только борьба за выживание и медленная смерть от конкурентов. Белозёров поставил его управляющим небольшого трактира на окраине города. Кирилл превратил его в прибыльное предприятие за год. Потом Белозёров дал ему «Золотой Гусь» — флагман Гильдии, самое престижное заведение. Кирилл оправдал доверие. «Золотой Гусь» приносил огромные деньги.

Сейчас он смотрел на этого торговца и чувствовал, как внутри медленно, очень медленно разгорается что-то такое, какое-то забытое уже чувство.

Это было… чувство профессиональной обиды. Словно его только что назвали посредственным поваром.

Этот повар — с его дешевой жаровней, ржаными лепешками, обрезками мяса — устроил цирк. Огонь, дым, вспышки пламени, подбрасывание сковород. Представление для толпы, как у ярмарочного фокусника.

И толпа охотно брала это. Платила деньги, аплодировала, выстраивалась в очередь на сотню человек. А «Золотой Гусь» — флагман Гильдии, павильон с лучшими поварами города, с качественным мясом, с проверенными рецептами — стоял пустой.

Кирилл медленно сжал кулаки. Эта его еда настоящее оскорбление для них.

Он взял ржаную лепешку, бросил в неё обрезки, залил это пламенем — и толпа съела это оскорбление с благодарностью. Он показывает этим, что высокая кухня Гильдии — ничто. Что жареный гусь проигрывает дерьмовой лепешке за три медяка.

За его спиной, в глубине павильона, продолжали шептаться повара.

— … видели? Капитан сам за него заступился…

— … очередь не тает, люди прямо ломятся…

— … мы что, закрываться будем?..

Кирилл резко обернулся. Повара у разделочных столов мгновенно замолчали, уставившись в доски.

Он прошёл через павильон медленно — каждый шаг гулким эхом отдавался под высоким деревянным потолком. Остановился у длинного стола, где толпились все десять поваров в белых фартуках.

Старший повар — Иван Петрович, толстый мужик лет сорока с красным лицом и седой бородой — увидел Кирилла, сглотнул тяжело, подался вперёд:

— Кирилл Семёнович… что будем делать? Народ весь к нему ушёл! Мы сегодня…

— Молчи, — оборвал Кирилл тихо.

Так тихо, что Иван мгновенно захлопнул рот, побледнел. Кирилл оперся руками о край стола, посмотрел на поваров — все десять человек замерли, не дыша. Молчание затянулось.

Потом Кирилл заговорил ровным голосом, от которого становилось не по себе:

— Белозёров думал, что можно напугать этого повара стражей. Идиот.

Иван моргнул, не ожидая, что Кирилл так открыто назовёт главу Гильдии идиотом.

Кирилл выпрямился, скрестил руки на груди:

— Нельзя арестовать идею, Иван. Этот повар — не просто торговец. Он знает, что делает. У него есть защита и есть план.