С противоположной стороны площади, от павильона «Золотой Гусь», выходил человек в ярко-красном камзоле. В руках — большой барабан, палочка стучала по нему мерно, громко.

Бум-бум-бум.

Толпа на площади начала оборачиваться. Разговоры стихли. Музыканты на помосте замолчали. Все смотрели на глашатая. Он остановился посреди площади — ровно между нашей точкой и павильоном. Ударил в барабан три раза — громче, резче.

БУМ! БУМ! БУМ!

Площадь замерла. Глашатай поднял руку вверх, развернул свиток. Его голос прогремел, слышный на всю площадь:

— Внимание, добрые люди! Павильон «Золотой Гусь» объявляет новинку!

Я медленно опустил сковороду на решётку. Не сводил глаз с глашатая.

Он продолжал, голос звенел:

— «Золотые Полумесяцы»! Горячие! Хрустящие! Начинка из отборной телятины с травами! Завёрнуто в тесто и обжарено до золотой корочки!

Толпа зашумела — удивлённо и заинтересованно.

— Шесть часов?

— Телятина⁈

— Это ж дорого наверное…

Глашатай поднял руку выше, голос стал громче:

— Всего семь медяков! Семь медяков за шедевр кухни «Золотого Гуся»!

Он развернулся, указал на павильон «Золотой Гусь»:

— Первая партия готова! Спешите попробовать!

Ударил в барабан ещё раз — долгий, торжественный удар.

БУУУУУУМ.

И площадь дрогнула.

Я видел, как люди в нашей очереди замерли. Повернули головы в сторону павильона Гильдии. Переглянулись между собой.

— Семь медяков…

— Это всего на один больше, чем Пламенное Сердце…

— Шесть часов томили? Это ж серьёзно…

— Может попробовать?

Один мужчина — стоял примерно в середине очереди — медленно вышел из строя. Посмотрел на нас, потом на павильон Гильдии. Пожал плечами и пошёл к «Золотому Гусю». За ним женщина с корзиной. Потом третий. Четвёртый.

Я стоял у печи, смотрел, как наша очередь тает. Пять человек ушли. Семь. Десять.

Варя за моей спиной ахнула тихо:

— Александр… они уходят…

Матвей сжал кулаки, лицо побледнело:

— Что делать? Они нас обходят!

Тимка замер с ножом в руке, глядя на уходящих людей с ужасом. Очередь редела на глазах, но ничего удивительного. Люди не хотят стоять в очереди, тем более что появилась не такая дорогая новинка, которую можно попробовать без очереди.

Я перевёл взгляд на павильон «Золотой Гусь». В дверях стоял управляющий. Руки скрещены на груди. Лицо спокойное, но глаза… Он смотрел на меня с уверенностью и он улыбался.

Триумфально. Как человек, который только что нанёс идеальный удар и знает это.

Я смотрел на него, он смотрел на меня. Секунда тянулась как вечность. Две.

И вдруг что-то внутри меня щёлкнуло. Напряжение, сжимавшее грудь, исчезло разом — растворилось, сменилось азартом, который я не чувствовал уже долгое время.

Я усмехнулся, покачал головой. Это не интрига Белозёрова с его чиновниками и стражей. Не административное давление, угрозы или попытки задавить силой. Управляющий «Золотого Гуся» бросил мне вызов — повар против повара, кухня против кухни, мастерство против мастерства. Именно то, чего мне не хватало с самого начала.

Я рассмеялся — коротко, негромко, от души.

Варя обернулась, посмотрела на меня с непониманием и страхом в глазах:

— Александр? Ты… ты чего? Что с тобой?

Я не ответил. Просто снял фартук, бросил его на стол и повернулся к команде:

— Продолжайте готовить, а я прогуляюсь.

Потом взял свежее Пламенное Сердце.

Варя схватила меня за руку, пальцы сжались крепко:

— Александр, что ты делаешь⁈ Куда ты с этим⁈

Я посмотрел на неё, встретил её испуганный взгляд и улыбнулся — спокойно, уверенно:

— Иду знакомиться.