Толпа ахнула разом, загудела.

Я не дрогнул, не отступил, смотрел на него спокойно и с улыбкой:

— Идёт. Но если выигрываю я…

Я выдержал паузу, дал словам повиснуть в воздухе.

— … ты, Кирилл Семёнович, и твой трактир «Золотой Гусь» признаёте моё право торговать здесь, на этой площади и в любом другом месте города. И никогда больше не будете чинить мне препятствий — ни прямо, ни косвенно, ни через Гильдию, ни через кого бы то ни было. Навсегда.

Кирилл усмехнулся, в глазах вспыхнул огонь азарта:

— Сделка.

Он протянул руку. Я протянул свою. Мы пожали друг другу руки крепко на виду у всей площади, на виду у сотен свидетелей.

Толпа взорвалась.

Крики, свист, аплодисменты, топот ног, гул голосов слились в один оглушительный рёв:

— ПАРИ! ОНИ ЗАКЛЮЧИЛИ ПАРИ!

— ЗАВТРА БИТВА! ПОВАР ПРОТИВ ПОВАРА!

— Я ставлю на повара! А ты⁈

— И я на повара! Так, стоп, а ты на какого повара?

Кирилл не отпускал мою руку, смотрел мне в глаза жёстко, но с уважением:

— Готовься, повар. Завтра я покажу тебе, что такое настоящая готовка. Ресурсы, опыт, мастерство — всё, что мы копили годами.

Я усмехнулся, сжал его руку сильнее:

— Жду с нетерпением, Кирилл Семёнович.

Я отпустил его руку, развернулся на каблуках и пошёл обратно в к своей точке, не оглядываясь. Толпа расступалась, обсуждала, кричала, но я не обращал внимания — шёл прямо, смотрел вперёд.

Дошёл до нашей точки. Команда стояла как вкопанная — Варя, Матвей, Тимка, Стёпка, Антон замерли с лицами белее мела, глаза широко распахнуты.

Варя первой нашла голос, прошептала срывающимся шёпотом:

— Александр… что ты наделал?.. Что ты только что сделал?..

Я посмотрел на них и улыбнулся спокойно:

— Заключил пари с Кириллом Семёновичем. Завтра решающая битва.

Варя схватилась за голову обеими руками:

— ТЫ С УМА СОШЁЛ⁈ ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ⁈ Ты поставил на кон свою свободу⁈ Против их денег, их ресурсов, их опыта⁈

Матвей стоял молча, лицо застыло в шоке, губы шевелились беззвучно, будто он пытался что-то сказать, но слова не выходили.

Я выдохнул медленно, посмотрел на них всех по очереди — встретил взгляд каждого:

— Успокойтесь. Паниковать некогда. У нас есть работа, и времени мало. Завтра мы должны приготовить достойный ответ.

Я выдержал паузу, дал словам дойти.

— Мы должны приготовить шедевр.

* * *

Кирилл Семёнович стоял в дверях павильона и смотрел, как этот дерзкий повар уходит через площадь обратно к своей жалкой жаровне на колёсах. Толпа гудела вокруг, обсуждала пари, но он не слышал ни слова — в ушах звенела тишина, а в груди горел азарт. Так горел, что аж перехватывало дыхание.

Азарт от вызова, от соперника, достойного уважения.

Когда он в последний раз чувствовал это? Десять лет назад? Пятнадцать? Так давно, что он уже забыл, каково это — сражаться. Кухня против кухни, мастерство против мастерства, без интриг, без политики — просто два повара и их блюда.

Он медленно усмехнулся, покачал головой.

Этот Александр… невероятный человек. Наглость его поражала — прийти сюда, в павильон Гильдии, на глазах у всей площади, протянуть свою еду и сказать: «Попробуй». Как будто они равны. Будто между уличным торговцем и управляющим флагманского павильона нет пропасти в статусе, опыте, ресурсах.

Но его еда…

Кирилл закрыл глаза на секунду, вспоминая вкус того супа. Бульон был глубоким, наваристым, со сложностью, которая говорила о долгой варке и правильных пропорциях. Лапша? Он так вроде ее назвал — свежая, сделанная утром, не вчера.