Варя схватила меня за руку, пальцы сжались крепко:

— Александр, что ты делаешь⁈ Куда ты с этим⁈

Я посмотрел на неё, встретил её испуганный взгляд и улыбнулся — спокойно, уверенно:

— Иду знакомиться.

Развернулся и пошёл через площадь, не оглядываясь. Прямо к павильону «Золотой Гусь».

Толпа расступалась передо мной медленно, удивлённо — люди останавливались, смотрели, переглядывались, шептались между собой:

— Это ж… повар с той стороны!

— Куда он идёт? К Гильдии⁈

— С едой в руках⁈ Что он задумал?

Шум нарастал волной. Люди вытягивали шеи, пытаясь разглядеть получше. Вся площадь смотрела.

Я шёл медленно, не торопясь — миска с супом в левой руке, Пламенное Сердце в правой. Пар поднимался от супа тонкой струйкой, запах плыл за мной, и я видел, как люди принюхиваются, сглатывают.

Кирилл Семёнович стоял в дверях своего павильона и смотрел, как я приближаюсь. Улыбка на его лице исчезла, сменилась настороженностью. Глаза сузились, наблюдая за каждым моим шагом.

Я подошёл ближе и остановился в трёх шагах от него — посреди площади, на виду у сотен людей.

Повара Гильдии, человек десять в белоснежных фартуках, замерли внутри павильона, глядя на меня с открытыми ртами. Кто-то держал нож в руке, кто-то половник, кто-то тряпку для протирки — все застыли как статуи, не в силах пошевелиться.

Кирилл молчал, просто смотрел на меня изучающе — будто пытался прочитать мои мысли, понять, что я задумал.

Я встретил его взгляд прямо, не отвёл, держал, не моргая.

Потом протянул ему миску с супом и Пламенное Сердце:

— Кирилл Семёнович, — сказал я ровно. — Меня зовут Александр. Я принёс вам попробовать мою еду.

Повисла мёртвая тишина, в которой слышалось только потрескивание факелов да далёкий лай собаки.

Кирилл смотрел на миску, потом на лепёшку в моей руке, потом снова на меня. Лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — удивление? Интерес? Уважение к наглости?

Он усмехнулся, и это была холодная, без тени юмора усмешка:

— Какая дерзость, повар.

Шагнул вперёд, взял миску и лепёшку из моих рук.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я попробую.

Он повернулся, прошёл внутрь павильона тяжёлыми шагами, поставил миску на длинный деревянный стол и взял ложку. Зачерпнул бульон с лапшой, поднёс к губам, попробовал.

И замер.

Жевал медленно, не двигаясь, будто время остановилось. Глаза прикрылись, лицо изменилось — брови поползли вверх, губы сжались, на лбу появилась морщина сосредоточенности.

Он проглотил, открыл глаза и посмотрел на миску так, словно увидел её впервые. Зачерпнул ещё — лапшу, кусок мяса, жевал дольше, внимательнее, разбирая каждый оттенок вкуса.

Потом взял Пламенное Сердце и откусил большой кусок.

Я видел, как его челюсть замерла на мгновение, как глаза расширились едва заметно — реакция профессионала, распознавшего что-то неожиданное и сложное.

Соус Ярости. Он почувствовал его глубину, сложность, тот самый баланс остроты и сладости, который я выстраивал. Он дожевал медленно, проглотил и опустил лепёшку на стол с осторожностью. Словно это была странная и опасная штуковина.

Повернулся ко мне, посмотрел, потом кивнул — один раз, коротко, но в этом кивке было больше, чем в тысяче слов:

— Это… — голос прозвучал тихо, но каждый в павильоне услышал. — Это уровень, повар. Серьезный уровень.

Повара Гильдии ахнули разом, как по команде. Кто-то выронил нож, и тот звякнул о каменный пол с резким звоном.

Кирилл шагнул ближе ко мне, глядя с неприкрытым любопытством:

— Как можно готовить подобное на этой печи? — он кивнул в сторону Драконьего Горна через площадь.