— Важна не печь, уж тебе ли не знать, — ответил я спокойно, без гордости и без ложной скромности.

Кирилл медленно покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение:

— Невероятно. Просто невероятно.

Он повернулся к одному из своих поваров — толстому мужику с седой бородой:

— Иван! Принеси Золотой Полумесяц. Быстро!

Иван дёрнулся, кивнул и схватил щипцы, вынул один полумесяц из большого подноса. Положил его на чистую фарфоровую тарелку и поднёс Кириллу.

Кирилл взял тарелку и протянул мне с вызовом в глазах:

— Попробуй моё.

Я взял тарелку, посмотрел на Золотой Полумесяц — он был идеален. Хрустящая золотистая корочка, форма правильного полумесяца, от него шёл запах жареного теста, мяса. Запах, который заставлял рот наполняться слюной.

Откусил большой кусок.

Хруст теста взорвался во рту — тонкое, идеально раскатанное, рассыпающееся на языке. Потом начинка раскрылась — мясо невероятно сочное и нежное, пропитанное густым соусом. Вино чувствовалось сразу. Травы добавляли сложности. Лук карамелизованный давал сладость, которая балансировала всё остальное.

Глубина вкуса поразила — это были слои и слои оттенков, раскрывающихся один за другим, как лепестки цветка.

Я прожевал медленно, с наслаждением, проглотил и посмотрел Кириллу прямо в глаза:

— Томлёное рагу, — сказал я и улыбнулся. — Часов шесть, не меньше. В красном вине с розмарином и тимьяном. — Я выдержал паузу. — Отличная работа.

Кирилл усмехнулся, и на этот раз в усмешке читалось настоящее уважение:

— Ты распознал с первого куска. Значит, можешь оценить и такое.

— Я повар, — ответил я просто. — Лучший повар в этом городе.

Мы стояли друг напротив друга — два повара, два мастера, разделённые тремя шагами и пропастью разных миров, но объединённые одним — пониманием кухни.

Толпа на площади молчала, не дышала. Все смотрели, боясь пропустить хоть слово.

Я сделал шаг ближе и поднял голос, чтобы слышала вся площадь:

— Ты сильный повар, Кирилл Семёнович. Один из лучших, кого я встречал в своей жизни.

Он кивнул медленно, принимая комплимент без ложной скромности:

— И ты тоже, Александр. Не промах. Настоящий мастер.

Я усмехнулся и выложил то, зачем пришёл:

— Тогда давай решим наш спор как два повара.

Кирилл нахмурился, глаза прищурились:

— Что ты предлагаешь?

Я выпрямился во весь рост, вдохнул полной грудью и посмотрел ему прямо в глаза:

— Я предлагаю битву. Завтра — последний день ярмарки. Давай заключим спор. Кто завтра заработает больше денег — тот и победил.

Кирилл смотрел на меня, не моргая, лицо застыло в неподвижности статуи.

Потом медленно, очень медленно его губы растянулись в улыбке — опасной, полной азарта:

— Спор, — повторил он тихо, смакуя слово. — Ты хочешь заключить со мной спор? Ты, уличный торговец с жаровней на колёсах, против меня, управляющего флагманом Гильдии?

— Да, — ответил я твёрдо, не дрогнув.

Он рассмеялся — коротко, резко, почти с восторгом:

— Какая дерзость… невероятная дерзость… — Голос стал жёстче, острее. — Хорошо, повар. Я принимаю твой вызов, но если выигрываю я…

Он шагнул ко мне вплотную, так близко, что я чувствовал запах вина из его дыхания.

— … ты закроешь свою лавку навсегда и пойдёшь работать на меня. Шеф-поваром «Золотого Гуся». С хорошим жалованьем, с уважением, с почётом — но под моим началом. Идёт?

Толпа ахнула разом, загудела.