— Зато сегодня будет интереснее, — ответил я.

Через пятнадцать минут мы были готовы. Тележки загружены под завязку. Драконий Горн возвышался в центре, вокруг — корзины, мешки, котел с бульоном.

Я встал впереди, взялся за оглоблю:

— Пошли на площадь.

Мы двинулись через просыпающийся город. Небо на востоке розовело, улицы наполнялись бледным светом. Холодно, морозно, дыхание паром.

Я предвкушал второй день моего боя.

Глава 9

Еремей Захарович Белозёров сидел за массивным дубовым столом в своем кабинете и смотрел в окно. Рассвет окрашивал небо в бледно-розовые тона. Город просыпался — из труб поднимался дым, на улицах появлялись первые прохожие, торговцы тащили тележки к рынкам.

Это должно было быть обычное утро, но сегодня оно не было обычным, к сожалению.

Белозёров не спал всю ночь. Сидел в кабинете, обдумывая ситуацию. Перед ним на столе лежал лист бумаги — донесение от Кирилла Семеновича, управляющего павильоном «Золотой Гусь».

Он перечитал его в третий раз. Слова не изменились.

«Очередь в сто пятьдесят человек. Выручка около двух сотен серебряных за день. Павильон пуст. Клиенты ушли к нему. Весь город говорит только о нем.»

Белозёров медленно сложил лист, положил на стол. Пальцы сжались в кулак. Двести серебряных за один день.

Уличный торговец без поддержки, с кучкой нищих детей заработал столько, сколько его лучший павильон на ярмарке в прошлый год. Это было невозможно представить и все же — случилось.

Дверь кабинета распахнулась. Вошел Кирилл Семенович — лицо красное, глаза налиты кровью, одежда измята. Он явно не спал тоже.

— Еремей Захарович, — начал он хрипло, голос дрожал от ярости и усталости. — Я пришел, как вы велели.

Белозёров не повернулся. Продолжал смотреть в окно:

— Садись, Кирилл.

Управляющий опустился на стул напротив стола. Руки дрожали — он сжал их вместе, чтобы скрыть.

Белозёров медленно повернулся к нему. Окинул бесстрастным взглядом:

— Расскажи мне еще раз подробно. Что произошло вчера.

Кирилл сглотнул, кивнул:

— Они появились утром. Поставили жаровню на колесах прямо напротив нашего павильона. Начали готовить… лепешки с начинкой. Огненные Языки называли. Три медяка за штуку.

Он провел рукой по лицу:

— Сначала никто не покупал. Люди боялись — вы же слухи распустили про тухлое мясо, но потом… один ремесленник попробовал и сказал, что вкусно. Очень вкусно. Ну и народ к нему пошел…

Кирилл сжал кулаки:

— А потом появились те трое. Богатые. Купеческие сынки или мелкие дворяне. Они попробовали другое блюдо — Пламенное Сердце, с мясом и начали кричать на всю площадь, что это лучшая еда, какую они ели.

Он замолчал, тяжело дыша.

— Продолжай, — приказал Белозёров ровным голосом.

— После этого толпа… — продолжил Кирилл горько. — Все побежали к ним. Очередь все росла и росла, словно народ к нему со всей площади сбегался. Они покупали по две, по три штуки.

Он поднял взгляд на Белозёрова:

— А наш павильон опустел, потому что запах от этой его дешевки был такой, что даже мне захотелось попробовать, чего уж скрывать. А потом мой павильон будто невидимым стал. Все подходили к этой толпе, интересовались, покупали.

Повисла тишина.

Белозёров смотрел на Кирилла долго, не мигая. Потом медленно, очень медленно выдохнул:

— Двести серебряных.

— Да, — подтвердил Кирилл. — Мой человек подсчитывал их прибыль на всякий случай. Может что и пропустил, но, в целом, сильно не ошибся.

Белозёров встал из-за стола.