Я вернулся к котлу, проверил бульон. Кипел ровно, спокойно. На поверхности плавали капли жира — золотистые, блестящие. Запах начинал наполнять дом — глубокий, согревающий.

Рядышком я поставил вариться кашу, отрезал немного мяса и кинул на жаровню. Нужно сегодня плотно поесть всем перед работой.

Дверь снова скрипнула. Вошел Фрол, таща за собой два огромных мешка.

— Мука, — сказал он, опуская мешки у порога с глухим стуком. — Десять кило белой. Лучшей, какая у меня есть.

Он распрямился, потер поясницу:

— Еще три мешка на тележке оставил. Ржаной, для лепешек.

— Спасибо, Фрол, — сказал я. — Как раз вовремя.

Старик подошел к очагу, понюхал воздух. Прищурился:

— Это… бульон? Пахнет хорошо.

— Это основа супа, — ответил я. — Еще четыре часа варить.

Фрол присвистнул:

— Четыре часа… Терпеливый ты, Саша.

Он оглядел Варю, Матвея и Тимку за столом:

— Лапшу делают? Могу помочь.

— Помоги, — кивнул я. — Нам нужно килограммов шесть готовой лапши. Чем быстрее — тем лучше.

Фрол снял тулуп, засучил рукава, подошел к столу. Зачерпнул муку из мешка, начал месить свою порцию. Он на лету ухватил как делать правильно. Все таки знание материала сказывалось, а фрол его чувствовал интуитивно — опыт.

Теперь их было четверо. Работа пошла быстрее.

Я ходил между ними, проверяя, поправляя:

— Варя, отлично. Продолжай.

— Матвей, раскатывай тоньше. Видишь, как Фрол делает?

— Тимка, хорошо режешь. Ровно.

К семи утра на столе лежали горы свежей лапши — белая, припорошенная мукой, свернутая в аккуратные гнезда. Килограммов шесть. Достаточно на сотню порций супа.

Варя выпрямилась, потерла поясницу. Лицо усталое, но довольное:

— Готово.

— Молодцы, — сказал я. — Теперь отдыхаем. Будите детей, позавтракаем и через пару часов выходим на площадь.

Я подошел к очагу, проверил бульон. Варился уже три часа. Вода стала золотистой, почти янтарной. На поверхности плавали капли жира, переливающиеся в свете огня. Запах усилился — мясной, с легкой сладостью костного мозга.

Я взял ложку, зачерпнул немного бульона. Подул, попробовал.

Горячий. Насыщенный. Глубокий вкус говядины, с нотками костного мозга и жира. Но еще не готов. Нужно еще время, чтобы вкус стал еще глубже, бульон гуще, а потом можно и приправить.

Я накрыл котел крышкой, убавил огонь еще немного.

Пока бульон готовился мы с Матвеем и Тимкой сбегали на рынок. Купили еще овощей, хрена, чеснока и даже успели наготовить соус Ярости. Еще купили и отварили яиц для нашего супа.

К девяти утра бульон был готов.

Я снял котел с огня, процедил в другую емкость. Кости остались в тряпке — выбеленные, отдавшие весь вкус. Бульон стёк прозрачный, золотой.

Я попробовал еще раз. Вкус — концентрированный, глубокий, согревающий изнутри. Перелил бульон обратно в котел, накрыл крышкой.

Варя подошла, заглянула в котел:

— Это… то, из чего будет суп?

— Это основа, — кивнул я. — Самая важная часть. Без хорошего бульона суп не получится.

Она понюхала, глаза расширились:

— Пахнет… невероятно.

— Подожди, пока попробуешь готовый суп, — усмехнулся я.

Я оглядел комнату. Лапша готова. Бульон готов. Мясо от Маши лежит в свертке. Мука от Фрола в мешках. Дети проснулись, позавтракали.

Все готово.

— Собираемся, — скомандовал я. — Грузим все на тележку. Выходим через десять минут.

Все заработали, упаковывая лапшу и другие ингредиенты.

Фрол помог погрузить все на тележку:

— Тяжелая поклажа сегодня.