— Отлично, — кивнул я, оглядывая кости. — Это именно то, что нужно.

— Плюс три кило мяса, — Маша достала второй сверток поменьше. — Грудинка. С жирком, как ты хотел.

Я взял сверток, развернул. Мясо хорошее — темно-красное, с белыми прожилками жира.

— Ты молодец, Маша, — сказал я искренне. — Как тебе это удалось за одну ночь?

Она усмехнулась устало:

— Есть свои способы. Пришлось потрясти пару должников. Один мясник пытался отказать, но я ему напомнила, кому он должен.

Маша потерла лицо ладонями:

— Теперь моя очередь вопрос задать. Ты правда из этих костей что-то съедобное сделаешь?

— Увидишь, — ответил я. — К обеду попробуешь.

Она фыркнула:

— Ладно. Я пошла. Мне еще мясо на сегодняшний день готовить нужно. Если твой суп пойдет — придется резать еще.

— Пойдет, — заверил я. — Спасибо, Маша.

Она махнула рукой, развернулась и пошла прочь, таща пустую тележку. Скрип колес растворился в предрассветной тишине.

Я затащил свертки в дом. Дети еще спали, поэтому старался делать все тихо. Им еще тяжелее чем мне. Все же весь день работали.

А мне нужно было разжечь огонь и начать бульон. Подбросил в очаг сухих дров, раздул угли. Пламя вспыхнуло, потрескивая. Тепло начало расходиться по комнате.

Поставил над огнем самый большой котел, какой был — литров на двадцать. Налил воды почти до краев. Развернул сверток с костями. Отличные кости и рамен тоже будет превосходный. Я начал укладывать кости в котел. Они погружались в воду с тихим плеском, оседали на дно.

Когда все кости были в котле, вода поднялась почти до края. Теперь нужно было довести до кипения, снять пену, а потом варить на медленном огне шесть часов.

Я подбросил еще дров. Пламя разгорелось ярче, жарче. Вода в котле начала нагреваться — сначала появились мелкие пузырьки на дне, потом они поднимались все чаще.

Через полчаса вода закипела. Бурлила, пенилась. На поверхности поднималась серая пена — кровь, белок, мелкие частицы. Я взял большую ложку, начал снимать пену — медленно, тщательно, не оставляя ни одного сгустка.

Снимал минут десять, пока вода не стала чище. Пена все еще образовывалась, но уже меньше.

Теперь огонь нужно было убавить. Я немного разгреб угли. Кипение стало медленнее, спокойнее. Пузырьки поднимались лениво.

Идеально. Теперь долго варим. Бульон будет вариться шесть часов на медленном огне, отдавая в воду весь вкус костного мозга, жира, коллагена. К моменту выхода он станет густым, наваристым, золотистым.

Я выпрямился, вытер руки о тряпку. Процесс запущен. Теперь можно будить остальных.

Я поднялся на второй этаж, подошел к Варе, тронул за плечо:

— Варя. Вставай. Пора.

Она открыла глаза медленно, непонимающе. Потом сфокусировалась, вспомнила. Резко села:

— Который час?

— Начало пятого, — ответил я. — Нужно делать лапшу.

Варя кивнула, поднялась. Разбудила Матвея и Тимку. Они встали — сонные, помятые, но быстро пришли в себя.

— За работу, — сказал я. — Времени в обрез.

Они подошли к столу. Я выставил мешок с белой мукой, кувшин с водой, соль.

— Делаете как вчера показывал, — напомнил я. Варя зачерпнула муку, начала. Матвей и Тимка встали рядом, готовя свои порции.

Я наблюдал несколько минут, поправляя ошибки:

— Варя, добавь воды. Тесто суховато.

— Матвей, меси сильнее. Руками давить нужно, не гладить.

— Тимка, хорошо. Продолжай.

Они работали молча, сосредоточенно. Руки двигались быстрее, увереннее, чем вчера.

Я вернулся к котлу, проверил бульон. Кипел ровно, спокойно.