Шувалов кивнул, подтверждая.

Екатерина склонила голову, приветствуя зал. Взгляд её коротко скользнул по мне и отвернулся.

— Рад знакомству, Глеб Дмитриевич, — сказал я. — Екатерина. Добро пожаловать в «Веверин».

— Благодарю, — Глеб Дмитриевич снова обвёл взглядом гостей. — И раз уж я встал, позволю себе вопрос к хозяину.

Он повернулся ко мне.

— Александр, еда выше всяких похвал. Я много где бывал, много чего пробовал, но такого не едал никогда.

— Благодарю, Глеб Дмитриевич.

— Однако, — он сделал паузу, — я человек военный. Тридцать лет в седле, половина из них — в походах и когда я ехал сюда через Слободку, я видел следы пожара на стенах, обгоревшие леса вокруг здания и людей, которые смотрели на нашу карету так, будто готовы были в любой момент взяться за топоры.

Он снова обвёл взглядом гостей.

— И я слышал рассказы. Говорят, позавчера здесь была настоящая война. Кожемяки привели сотню бойцов, чтобы взять Слободку под себя и вы их разбили.

Зал молчал. Все смотрели на меня.

— Так вот мой вопрос, Александр, — Глеб Дмитриевич чуть наклонил голову. — Как? У вас тут трактир, а не крепость. Поварёшки, а не мечи. Как вы остановили сотню головорезов?

Я заметил, как заблестели глаза у гостей. Слухи ходили по городу уже два дня, обрастая подробностями и небылицами. Кто-то говорил, что я в одиночку перебил полсотни человек. Другие— что княжич Соколов привёл тысячу всадников.

А тут — первоисточник. Человек, который был в центре событий.

Все хотели услышать правду или хотя бы версию, которую можно будет пересказывать знакомым.

Я выдержал паузу. Пусть помаринуются.

— Глеб Дмитриевич, — сказал я наконец, — я всего лишь повар. Мечом махать не обучен, строем ходить не умею. В ту ночь я просто делал то, что умею — защищал свой дом и свой трактир.

По залу прошёл смешок. Не поверили. Правильно, что не поверили.

— Но рядом со мной были люди, которые умеют, — продолжил я. — И если вы хотите услышать историю той ночи — пусть расскажут они. Те, кто был в гуще событий.

Я повернулся к Ярославу.

— Княжич?

Ярослав встал, и я увидел, как он преображается. Плечи расправились, подбородок приподнялся, в глазах загорелся азарт. Прирождённый рассказчик и лидер. Сейчас будет представление.

— Глеб Дмитриевич, — Ярослав поднял бокал, — вы задали правильный вопрос и я с удовольствием отвечу.

Зал замер в ожидании.

Ярослав вышел в центр зала и оглянулся на Угрюмого.

— Друзья, — сказал он, — я могу рассказать только свою часть истории, потому что когда всё началось, меня там не было. Я подошёл позже. А вот кто видел всё с самого начала…

Он кивнул Угрюмому.

— Дружище, расскажи им. Ты стоял рядом с Александром.

Угрюмый помолчал. Он не любил говорить, это знали все, но гости смотрели на него с таким жадным любопытством, что деваться было некуда.

— Ладно, — пробасил он наконец и отлепился от стены.

В зале стало очень тихо.

— Их была сотня, — начал Угрюмый. — Может, больше. Окружили трактир со всех сторон. Факелы, дубьё. Орут, грозятся. Мы с Быком вышли на крыльцо вместе с Александром. Остальные внутри — окна столами заваливали.

— Втроём против сотни? — не выдержала жена посадника.

— Втроём на крыльце, — поправил Угрюмый.