— Мудро. Дело говоришь, — кивнул он. — Лично приду к вам.

В этот момент из распахнутых дверей особняка вывалилась куча-мала. Толпа вытащила упирающегося, визжащего Демида. Внук Ждана был бледен, дорогой кафтан порван, на лице красовался свежий фингал.

— Пустите! Я боярин! Вы не имеете права! Дед! Де-е-ед!

Он увидел родственников и осекся. Ломов брезгливо осмотрел его и кивнул одному из своих сопровождающих:

— Под стражу его. Этот певец нам всё расскажет про «великий замысел».

Стражники споро упаковали Демида, и семейство Кожемяк в полном составе, под улюлюканье толпы, отправилось к воротам. Их империя рухнула за один час.

Когда процессия двинулась к выходу, Ломов подошел к Саше. Капитан выглядел уставшим, вымотанным, но очень довольным.

— Ну и жук ты, Веверин, — покачал он головой. — Я ведь думал — всё, конец. Кровь, бунт, пожарище… А ты всё вывернул так, что комар носа не подточит. И преступников взял, и народ успокоил, и казну пополнил. Хитер.

Он подмигнул:

— Я лично Михаилу Игнатьевичу доложу, что всё решилось миром и законом. С меня причитается.

— Сочтемся, капитан, — улыбнулся Саша. — Главное, чтобы в городе тихо было.

Ломов махнул рукой и пошел догонять своих, чтобы лично конвоировать «дорогих гостей» в тюрьму.

Двор опустел. Остались только свои, да кучка посадских, которые с уважением смотрели им вслед. Ярослав, все еще удивленный происходящим, подъехал к Саше.

— Ну что, воевода? — княжич хлопнул друга по плечу, и в его голосе звучала неподдельная гордость. — Война окончена?

Саша посмотрел на небо, где разгорался чистый, яркий день. Он устало потер шею.

— Война окончена, Ярослав. Пошли домой. Отдыхать.

Когда они выехали на улицу, Ратибор негромко сказал:

— Учись у друга, княжич. Так дело обернуть додуматься надо. Да и сыграл красиво.

Ярослав хмыкнул и покачал головой.

* * *

Привет, дорогие! Спасибо за интерес к истории:) сообщаю, что следующие главы будут выходить через день. Мне нужно перевести дух и продумать сюжет дальше.

Глава 16

Еремей Захарович Белозёров слушал доклад и чувствовал, как немеют пальцы на подлокотниках кресла.

— … конница ударила с тыла, — говорил человек, стоявший у двери. — Строй держали, рубились грамотно. Слободские только добивали.

Начальник охраны был немолод, сух лицом и говорил без эмоций, как о погоде. За это Белозёров его и ценил. Сейчас же эта сухость резала слух.

— Сколько всадников?

— Два десятка. Может, чуть больше.

— Чьи?

Пауза. Начальник охраны переступил с ноги на ногу.

— На щитах герб Соколовых, ваше сиятельство.

Белозёров откинулся в кресле. За окном кабинета занимался серый зимний рассвет, но он его не видел. Перед глазами стояло совсем другое — двадцать конных дружинников в кольчугах врезаются в толпу посадских, ломают их строй и втаптывают в грязь.

Соколовы. Пограничные князья, чья крепость стояла на торговом тракте в трёх днях пути. Люди серьёзные, с которыми даже великий князь предпочитал не ссориться.

И они почему-то встали за спиной трактирщика из Слободки.

— Демид?

— Сбежал. Говорят, ранен. Куда делся — неизвестно.

— А его люди?

— Кто мёртв, кто разбежался. Слободские трупы раздели — оружие, пояса, сапоги. Всё забрали.

Белозёров медленно потёр переносицу. Голова раскалывалась.

Больше полусотни мужиков.