— Что ещё?

— Посадник приезжал под утро с гарнизоном, но к тому времени всё уже кончилось.

— Приезжал и что?

— Уехал. Трупы забрал, и всё.

Белозёров хмыкнул. Михаил Игнатьевич опоздал. Как всегда — пока раскачался, пока собрал людей, война уже закончилась без него.

— Уходи, — сказал он.

Начальник охраны кивнул и бесшумно выскользнул за дверь.

Еремей Захарович остался один.

Он встал и подошёл к окну. Город просыпался — по улице ползли первые телеги, тянуло дымом из труб. Обычное зимнее утро. Никто там, внизу, не знал, что расклад сил только что изменился.

Еще недавно он смеялся над «поваром из Слободки». Выскочка, который решил открыть трактир на отшибе города. Мелкая помеха, которую можно раздавить щелчком пальцев.

Поджог не сработал. Долговая петля тоже. Мало того, еще и новый игрок в лице Демида со своими головорезами сгинул за одну ночь.

А теперь выясняется, что за этим «поваром» стоит княжеская дружина.

Белозёров сжал челюсти.

Он сильно недооценил противника и это была грубая, непростительная ошибка. Принял повара за мелкую сошку, а тот оказался фигурой. С покровителями, войском и мозгами, которые работают быстрее и злее, чем у всей Гильдии.

За несколько недель этот человек превратил нищую Слободку в укреплённый район. Создал ополчение. Привёл княжескую конницу. Разгромил людей Кожемяк.

А старый Ждан сидит в своём особняке и думает, что всё обошлось. Идиот. Не понимает, что это только начало.

Белозёров отвернулся от окна.

Один он с этим не справится. Веверин слишком быстро растёт и умело играет. Нужен сильный союзник с ресурсами и властью. Кроме посадника других вариантов на ум не приходило.

Еремей Захарович скривился. Михаил Игнатьевич его терпеть не мог из-за сильного расширения влияния гильдии. Они годами избегали друг друга, общаясь через посредников.

Но сейчас выбора не было.

Если в городе появилась третья сила, которая сама решает, кого карать — это угроза им обоим. Посадник должен это понять.

Белозёров дёрнул шнур колокольчика.

— Карету, — бросил он вошедшему слуге. — Еду к посаднику.

* * *

Кабинет посадника был обставлен строго и без излишеств.

Дубовый стол, шкафы с документами, портрет великого князя на стене. Ничего лишнего и напоказ. Человек, который здесь работал, не нуждался в дорогих безделушках, чтобы показать свою власть.

Михаил Игнатьевич сидел за столом и смотрел на гостя так, будто тот принёс на сапогах навоз.

— Еремей Захарович. — Голос посадника был сухой. Он даже не пытался скрыть раздражение. — Какими судьбами?

— Доброго утра, Михаил Игнатьевич.

— Это вряд ли. Утро у меня было отвратительным, а теперь ещё и ты.

Белозёров проглотил оскорбление. Он знал, на что шёл.

— Я ненадолго.

— Надеюсь. Взвар не предлагаю.

Они смотрели друг на друга, и воздух между ними потрескивал от напряжения. Торговые пошлины, перехваченные контракты, интриги в Гильдии — за годы накопилось столько взаимных обид, что хватило бы на небольшую войну.

— Я пришёл не ссориться, — сказал Белозёров.

— Неужели? А зачем тогда?

— Спасать город и твоё кресло заодно.

Посадник хмыкнул и откинулся в кресле, скрестив руки на груди.

— Моё кресло в безопасности.

— Уверен? — Белозёров шагнул ближе.