— Боги! — громко прошептал один из Морозовых. — Действительно открыли!

— Тише! — шикнул на него Глеб, но сам едва сдерживал ликование.

Я видел его лицо в свете факелов — глаза горели торжеством и жадностью. Он думал, что победа уже в его руках.

— Вперед, — негромко приказал он своему отряду. — Небольшими группами. Первые двадцать — со мной.

Элитные воины Морозовых направились к открытым воротам. Они двигались осторожно, но без страха — кто будет бояться входить в беззащитную крепость?

— Смотри, — прошептал мне Ярослав, — как они уверены в себе.

— Скоро эта уверенность их убьет, — холодно ответил я.

Первая группа исчезла в темном проеме ворот. За ними последовала вторая. Потом третья.

Глеб Морозов ехал в середине группы, оглядываясь по сторонам. Даже сейчас он сохранял осторожность — слишком много битв было за его плечами, чтобы полностью расслабиться.

— Странно тихо, — сказал он одному из капитанов. — На скрип ворот уже должен был прибежать дозор с другой стены.

— Всеволод обещал, что охраны не будет, — ответил тот. — Видимо, сдержал слово.

— Возможно, но все равно настораживает.

Они миновали ворота и оказались во внутреннем дворе крепости. Здесь их встретила абсолютная тишина — никаких часовых, никаких признаков жизни.

— Слишком просто, — пробормотал Глеб, оглядывая темные стены, окружавшие двор.

— Вы хотели легкой победы, — сказал капитан. — Вот она.

— Да, но…

Морозов не успел договорить. В дальнем конце двора что-то блеснуло в свете факелов. Потом еще раз. И еще.

— Что это? — спросил кто-то из всадников.

— Оружие, — мрачно ответил Глеб, наконец понимая, что что-то идет не так.

Из тени в противоположном конце двора стала выступать стена щитов. Медленно, неумолимо, как движется поднимающаяся вода.

— Засада! — крикнул один из Морозовых.

— Всеволод нас предал! — воскликнул другой.

— Нет, — холодно сказал Глеб, хватаясь за меч. — Это мы попали в ловушку.

Тяжелая пехота Соколовых заняла позиции в дальнем конце двора, отрезая отряду Морозова путь в глубь крепости. Их было не так много — человек сорок, но в узком пространстве это не имело значения.

— Что будем делать? — спросил капитан.

Глеб огляделся. Ворота за их спиной все еще были открыты — путь к отступлению свободен, но впереди стояли враги, которых нужно было смести, чтобы захватить крепость.

— Смять их! — крикнул он, поднимая меч. — Это всего лишь жалкий очаг сопротивления! У нас нет права разворачиваться назад!

Морозовы с воинственными криками бросились на стену щитов. В тесном пространстве двора завязалась жестокая рубка — звон металла, крики раненых.

Наверху, на стене, я и Ярослав наблюдали за развитием событий.

— Идеально, — прошептал княжич. — Они полностью увязли в бою.

— И не смотрят наверх, — добавил я, видя, как враги сбились в плотную группу, сосредоточившись только на противнике перед собой.

Во дворе бушевал настоящий ад. Морозовы, зажатые в узком пространстве между воротами и стеной щитов, яростно атаковали нашу пехоту.

Глеб Морозов рубился в первых рядах, его меч сверкал в свете факелов. Рядом с ним сражались его лучшие воины — закаленные в боях ветераны, которые не привыкли отступать.

— Вперед! — кричал Глеб, пытаясь прорвать строй наших пехотинцев. — Это всего лишь горстка! Смести их!

Но наша тяжелая пехота держалась стойко.