— Все? — переспросил я.

— Все восемь человек. — Иван перечислил, загибая пальцы: — Марья — старшая официантка, пятнадцать лет здесь работала. Фёдор — лучший лакей, всегда при входе стоял. Степан, Ольга, Настя, Пётр младший, Дарья, Иван. — Он опустил руку. — Все восемь.

— Вчера вечером к ним тоже приходили? — уточнил я.

— Да. После того, как зал закрылся. Человек пять пришло — при свидетелях, чтобы никто не сказал, что запугивали. — Иван усмехнулся горько. — Вежливо так. По-деловому. Предложили ту же сделку. Деньги, работа, стабильность. И намекнули — мол, «Золотой Гусь» скоро закроется, так что лучше соглашайтесь, пока есть возможность.

— И они согласились, — констатировал я.

— А у них был выбор? — Иван развёл руками. — У Марьи дочь замуж выходит весной. Нужно приданое собрать. У Фёдора три младших брата на шее — родители умерли, он один их кормит. У Степана мать тяжело больная, ей лекарства нужны дорогие. — Он помолчал. — Им не до принципов, Александр. Им выживать надо. Кормить семьи. Платить за жильё. Не замёрзнуть зимой.

Он был прав.

Людей нельзя винить за то, что они выбрали деньги и безопасность для своих семей. Когда у тебя на руках голодные дети, когда завтра нечем топить печь или мать умирает без лекарств — принципы и верность хозяину отходят на второй план.

Белозёров это прекрасно знал и использовал без малейших угрызений совести.

— А остальные? — спросил я. — Уборщики, посудомойки, дровосеки, подсобники?

Пожилой повар обернулся от котла с мрачным лицом.

— Тоже ушли. Все до последнего человека. — Он ткнул ложкой в сторону чёрного хода. — Обычно к этому времени Гришка уже три вязанки дров наколол бы. — Он опустил ложку. — Сегодня утром пришёл — пусто. Даже записки не оставили.

Я обвёл взглядом кухню ещё раз. Семь поваров. Ноль официантов. Ноль слуг.

— Где Кирилл? — спросил я.

Иван кивнул на второй этаж:

— Там. Сидит с утра. Ни слова не сказал. Только считает что-то.

Я развернулся, вышел обратно и поднялся на второй этаж.

Кирилл сидел за столом. Перед ним лежал лист бумаги, исписанный цифрами — столбцы, подсчёты, какие-то расчёты. Рядом стояла кружка с остывшим отваром — он даже не пригубил.

Он не поднял головы, когда я подошёл. Просто сидел, уставившись в лист, водя пальцем по строчкам цифр.

— Кирилл, — позвал я. — Завещание пишешь?

Он медленно поднял взгляд. Лицо его было осунувшимся, глаза красные и руки дрожат.

— Александр. Шутки у тебя идиотские, — сказал он хрипло, голос сел. — Ты уже знаешь?

— Знаю, — кивнул я, присаживаясь на стул напротив. — неплохо Белозеров постарался, да?

Кирилл кивнул, не отрывая взгляда от листа с цифрами.

— Я считал, — сказал он тихо. Ткнул пальцем в бумагу. — Шесть поваров. Это… это минимум, с которым вообще можно работать. Меньше — и кухня встанет. Мы справимся с готовкой. Иван один стоит троих. — Он сделал паузу. — Но без официантов…

Я взял лист, пробежал глазами по расчетам. Он успел посчитать сколько блюд могут приготовить шесть поваров за смену, сколько выручки это принесёт.

А рядом — другой столбец. Сколько гостей могут обслужить ноль официантов.

Ответ был очевиден: ноль.

— Серьёзные расчёты, Кирилл, — поддел я его, откладывая лист.