— Конкретнее, — потребовал Степан.

— Мне нужно лучшее красное мясо. Молодая говядина, вырезка. Продукты, богатые железом, для крови и выносливости и доступ к вашим запасам специй. Там я смогу найти то, что поможет укрепить кости и мышцы.

Управляющий кивнул.

— Будет сделано. Что еще планируете?

— Чтобы подготовить тело княжича к ударам Морозова, он должен привыкнуть к сопротивлению, — пояснил я. — Мне нужны тренировочные щиты разного веса, от легкого до самого тяжелого. Мы будем отрабатывать блоки, постепенно увеличивая нагрузку, чтобы его руки и корпус привыкли принимать на себя сокрушающую мощь. Мне нужны утяжеленные манекены для отработки силы удара.

Степан Игнатьевич слушал меня, и в его глазах разгорался огонек понимания. Он видел перед собой не повара, а инженера, который досконально, по винтику, разбирает и собирает заново боевую машину по имени Ярослав.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — С этой минуты арсенал и оружейная в вашем полном распоряжении. Если чего-то нехватает, говорите Бориславу. Он возьмет людей и они подготовят необходимое. Вы получите все, что просите. Времени осталось совсем немного. Покажите мне чудо.

Он развернулся и вышел.

Мы с Ярославом переглянулись. Атмосфера в комнате изменилась. Напряжение ушло, а на его место пришла тяжелая, азартная уверенность. У нас было все: поддержка власти, ресурсы и четкий план.

Начиналась настоящая работа.

Получив полный карт-бланш от управляющего, я немедленно приступил к переработке всей нашей стратегии. Мы больше не готовились выживать. Мы готовились убивать. Ужин в этот день должен был стать первым камнем в фундаменте дополнительной мощи, которую мы собирались выковать.

Мой заказ Бориславу был лаконичен: «Две большие свиные рульки, темный эль из подвалов, горшок лесного меда и можжевеловые ягоды».

Когда передо мной на каменном столе легли две массивные, покрытые толстой кожей рульки, я почувствовал первобытный азарт мясника. Это было идеальное сырье — мясо, полное коллагена, которое при правильном приготовлении превратится в клейкий, насыщенный эликсир для укрепления сухожилий.

Время приготовить новое, интересное блюдо.

Сначала я натер каждую рульку крупной солью и свежемолотым черным перцем, втирая специи в кожу, чтобы они начали свою работу. Затем поставил на сильный огонь тяжелый чугунный котел и, когда он раскалился, обжарил рульки со всех сторон до появления темно-золотой, хрустящей корочки. Аромат жареной свинины и потрескивающего жира наполнил кухню.

Вынув рульки, в тот же котел бросил крупно нарезанные лук, морковь и пастернак. Они зашипели, жадно впитывая мясные соки. К моркови я добавил еще один, не менее важный компонент — очищенный и крупно нарезанный корень пастернака.

Я мысленно усмехнулся. Прохор бы просто кинул больше моркови для сладости, но я-то знал, в чем разница. Пастернак обладал не только сладостью, но и тонким, пряным, ореховым ароматом, который идеально балансирует тяжелый вкус свинины. Его сложная нота, соединившись с медом и элем, должна была превратить простой соус в произведение искусства.

В классической французской кухне, откуда я родом, пастернак — это старый, почти забытый аристократ. В Средние века, до того как из Нового Света привезли картофель и дешевый тростниковый сахар, именно пастернак был основой многих блюд, источником и крахмала, и сладости. Учитель Дюбуа учил меня, что работа с «забытыми» овощами — это признак настоящего мастерства. Он говорил: «Любой дурак может приготовить трюфель. А ты заставь гостя восхищаться пастернаком».

Его часто использовали в pot-au-feu (пот-о-фё) — великом французском «супе в горшке», где он часами томился с говядиной и другими корнеплодами, отдавая свой сложный аромат бульону.