Мужчина передернул плечами:

— Если желаете, могу продать яйцо за десять динаров. Гораздо прибыльнее, чем поместье.

— Яйцо нам ни к чему, если только оно не летает.

— Пятьсот динаров или ничего, раз уж вам нужно самое лучшее. Я здесь дешевых птиц не держу, дешевые на рынке, на Сук-аль-Туюре.

Гарун хмыкнул:

— За такие деньги нам нужны птицы, летающие на далекие расстояния. Есть у тебя такие и как насчет их нежного сердца?

— Лучшие прилетают домой из Дамаска. По пути отдыхают на башнях.

— Бездельники нам не требуются.

— Ох, осталось у меня несколько добрых летунов, — признался хозяин и полез по лестнице их отлавливать. — Не продал еще дружкам твоим, — пробормотал он сквозь зубы, приняв раскрашенного Гаруна за гомосексуалиста, которые часто встречаются среди голубятников.

Купили шесть породистых голубей, ленточки на лапки, специально нарезанные кусочки бумаги для сообщений. Вечером на кухнях аль-Хульда — у членов команды потекли слюнки при виде остатков пиршества, предназначенных для животных в зверинце, — их снабдили провиантом в дорогу: мягким хлебом, рисом, сухарями, вяленой говядиной, почти тем же самым, к чему они привыкли в море. Джибраил ибн-Бактишу, главный лекарь халифа, вручил им кожаную фляжку с черным очищающим маслом, которое рекомендовал как простейшее лекарство от всех недугов в пути; царь Шахрияр явился с кожаным мешочком прессованных фиников и красноватой толченой корой, облегчающей, по его утверждению, пищеварение.

— Пелены возьмете? — наивно спросил дворецкий, зная обычай путешественников брать с собой погребальные принадлежности.

Все так и охнули. До той минуты удавалось искусно обходить любое упоминание о смысле пятой строфы пророчества. Прежде чем кто-нибудь успел ответить, Гарун, целый день поджидавший возможности прямо затронуть тему, опасаясь деморализовать курьеров, которые решат отказаться от возложенных на них обязанностей и скроются с выкупом, решительно вмешался.

— Пора собраться с силами и выполнить свое предназначение, — молвил он, припоминая первые речи, произнесенные в качестве военачальника. — Хотя детали до сих пор не ясны, древние пророки с известной репутацией предвидели вашу судьбу. Ваше дело — оценивать предсказание по своим понятиям, но я знаю одно: судьба мстительно преследует тех, кто пытается ей противиться. — Он торжественно и величаво надулся, от его голоса с кухонных пирогов посыпалась корица. — Я не раз видел собственными глазами, как солдаты, готовые принять смерть и погибнуть с достоинством, проживали богатую и счастливую жизнь, а трусы были наказаны бедами и ничтожеством. Смерть особенно любит тех, кто сильнее боится ее. В ответ на вопрос, требуются ли вам погребальные пелены, вы должны ответить вопросом: «А когда они нам не потребуются?» — Ив заключение дерзко добавил, решив не отпускать их без надлежащей угрозы: — Запомните также, что если вдруг действительно попытаетесь обмануть судьбу, за вами по всем землям неверных и дальше будет охотиться каждый солдат моей армии, каждый всадник барида.

— Я ни от чего никогда не бежал, — заявил Касым.

— Значит, корабль поистине в надежных руках, — с заметным усилием заключил Гарун.

После наступления темноты под сверкающим звездным полем на дворцовый двор привели их верблюдиц для последней подгонки ездовых седел, подушек, упряжи, погрузки бурдюков с водой, корзин с голубями и провизией, шести тысяч динаров выкупа, поровну разложенных в четырнадцати седельных сумах, надежно упрятанных под подстилки из овечьих шкур.