Зилл с трудом сглотнул — горло пересохло.

— Исхак тогда… с вами был? — спросил он.

— Еще нет, — ответил Юсуф, не поняв значения вопроса.

— А кто?

— Таук, Даниил, Маруф. Мы ели чаек, листья, насекомых и тем более не могли отказаться от свежего трупа. Его, видно, нам послала судьба.

— Такова была воля Аллаха?

— Может быть, ибн-Малик ничего полезнее в своей жизни не сделал.

Зилл снова сглотнул:

— Вы дяде моему рассказали?

— Вряд ли бы он захотел это услышать.

«Но ведь, — подумал Зилл — аль-Аттар настолько не любил родного сына, что, возможно, одобрил бы такой конец».

— Все равно, не имеет значения, — хмыкнул Юсуф. — Мы все вместе простили друг друга. С твоей стороны неразумно судить нас.

— Предоставлю суждение высшей власти.

— Я вовсе не о том говорю. Просто хочу тебя подготовить на случай, если снова возникнет подобная необходимость. В борьбе за выживание нет ничего невозможного.

Зилл посмотрел вперед на раскачивавшуюся фигуру Касыма и дальше на раскаленную равнину.

— Не верю, что дойдет до этого.

— Надеюсь, действительно не дойдет. Хотя глупо было бы отрицать, будто ты не понимаешь, что мы сбились с пути. Заблудились с самого начала.

Эта мысль не понравилась Зиллу сильней людоедства.

— Нам даны были четкие указания, — возразил он.

— Слишком четкие, правда? — мрачно переспросил Юсуф, опасливо оглянулся на остальных, убедился, что никто на них не смотрит, пошарил в одеждах, вытащил сложенный листок бумаги. — Вот то, о чем ты говоришь — листок с инструкциями, полученный в Куфе.

— Ты его сохранил? — удивился Зилл.

— Вытащил у Касыма из кармана, — признался Юсуф, протягивая ему бумагу. — Присмотрись поближе. Ты же переписчик. Какими, по-твоему, письменами написано сообщение?

Зилл на ходу развернул шуршавший лист, хмуро глядя на неуклюжую смесь угловатых букв и округлой скорописи.

— Отчасти похоже на куфическое письмо… — заключил он, — а отчасти на насху.

— Безобразное сочетание, — подтвердил Юсуф. — Как будто записку писал человек, учившийся по надписям на глиняной посуде.

— Возможно, — неуверенно согласился Зилл, пока еще не понимая сути.

— Первая записка, показанная нам Гаруном аль-Рашидом, была написана крупным почерком тумар, которым составляются официальные документы.

— Помню…

— Кроме того, она была написана на тряпичной бумаге. А эта — жесткая, индийская… военная… — Юсуф забрал листок и надежно припрятал.

— Хочешь сказать, указания дали не похитители, а какие-то другие люди? Кто же?

— Те, кто рассчитывал сбить нас с пути, просчитавшись во второстепенных деталях.

— Зачем кому-то сбивать нас с пути?

— Не могу пока точно сказать.

— А еще, конечно, возможно, — добавил Зилл, стараясь не впадать в уныние, — что записки написали разные похитители.

— Возможно. Только я на кон свою жизнь не поставил бы.

— Ты уже рискнул своей жизнью, — напомнил Зилл, — оставшись с нами, не вернувшись назад. Значит, сам своим словам не веришь.

— Не совсем убежден, — согласился Юсуф.

— Да…

— Однако убеждение с каждым днем крепнет.