Колодец являл собой жалкое зрелище: ворот погнулся, растрескался, веревки ослабли, провисли. Они опустили в него кожаный бурдюк и, вытаскивая его затем, с надеждой прислушивались к падавшим глубоко внизу каплям. Но на полпути бурдюк зацепился за что-то.

— Не идет дальше, — буркнул Маруф, щурясь в колодец и дергая ворот. — Где-то застрял, как за зуб зацепился.

— Пускай кто-нибудь спустится и отцепит, — решил Касым, щурясь на Даниила. — Ты, — велел он. — Полезай.

Даниил рассмеялся сквозь зубы.

— Я полезу, — шагнул вперед Исхак.

— Нет, я, — Юсуф отодвинул аскета в сторону.

Касым неодобрительно насупился.

— Я хочу, чтобы он полез, — ткнул он пальцем в Даниила.

— У меня опыт есть, — напомнил Юсуф, умевший ловко лазать по стенам.

— Я сказал, он. И пускай поторопится.

Юсуф, никому не оставив времени для споров, уже схватился за одну веревку и начал спускаться в колодец.

— Эй! — крикнул Касым. — Эй!..

Но было слишком поздно: вор канул, словно труп в могилу. Он обнаружил, что стены колодца только сверху выложены досками и обвязаны прутьями; дальше шел красноватый песчаник, скользкий на ощупь, поэтому он вынужден был снижаться, наудачу отталкиваясь ногами, стараясь не запутаться в веревках. С глубиной влажность росла, сильней пахло серой, дышать можно было лишь ртом. Он разок поскользнулся и сразу представил, будто земля поглощает его, точно так же, как Таука в последнем сне. Юсуф завис на месте, тяжело дыша, переживая радостное мгновение подземного одиночества. Затем вновь пошел вниз, добрался до перекосившихся стертых планок, за которые зацепились веревки, прибил их кулаком на место, чтобы не загораживали просвет, умудрился высвободить веревки, обрушил пинками обломки дерева, спровоцировав очередную беду, когда они посыпались на бурдюк, а ему на голову чуть не рухнули остатки подъемного ворота. Наконец он крепче вцепился в веревки и поспешно полез наверх, задыхаясь, с тяжелой болезненной пульсацией в голове.

Протухшая зловонная жидкость показалась водой из источника Зазаванда. Касым победоносно фыркнул при виде полного бурдюка и стал глотать воду быстрей, чем вино.

— Вода для настоящих мужчин, — удовлетворенно причмокнул он. — Прямо из колодца, полезная для организма, молоко земли!

— Очень уж… кислая, — проворчал Зилл с недовольной гримасой.

— Ну, не ангельская вода из Тигра, правда, мальчик?

Приведя команду к долгожданному колодцу, Касым возгордился. И совсем не питая отеческих чувств к попутчикам, навсегда проникся презрением к усомнившимся. Много дней он терпел перешептывание за своей спиной, а теперь ощущал себя победителем, даже не пытаясь скрыть чувства превосходства.

— Вода! — всхрапнул он, чуть не вылив ее на себя. — С ней можно жить, можно влить ее в глотку! Чтоб вас черти побрали, далеко ли уедете на словах? — Он сделал последний полный глоток, от души плюнул в пустыню, потом вылил остатки над собственной головой, глядя на остальных, пьяный, мокрый. — В ней можно купаться, по ней можно плыть, испражняться в нее, пить и трахать! А со словами что можно сделать? А? — Видя, что никто не собирается спорить, преждевременно объявил себя победителем и верховным начальником.

— Эх, — весело крикнул Касым, — а вы думали, что я сбился с дороги, да? Не поверили мне? Ну и черт с вами со всеми, пиявки. Мы направляемся к великому песчаному морю. Найдем проклятую царицу. Я покорю пустыню! Пускай во мне никто больше не сомневается!

Он случайно оглянулся как раз в тот момент, когда Зилл слезал с Сафры, предложив Даниилу занять его место.