— Мы оставили записку с требованием выкупа. Незначительного по сравнению с тобой.

— Ты глупец, — объявила она, удивляя его, — если думаешь, будто получишь какой-нибудь выкуп.

Он ждал объяснений, но больше она ничего не сказала.

— Подумай, — предложил Хамид, — увидишь.

— Вижу одну только глупость.

— Мы ничем не обязаны твоему мужу. Предъявили условия, согласно которым выкуп обязательно будет выплачен. Ты останешься здесь, связанная и прикованная цепью. Как только получим выкуп, выйдешь на свободу. Зная все его тайны, станешь еще могущественней. Подумай об этом.

— Не верю, что вы меня когда-нибудь освободите.

— Меня только деньги интересуют, — равнодушно сказал он.

— Значит, ты вор, Хамид?

— Шейх воров.

— И я тебя интересую только ради выкупа?

— Только.

— Ты убьешь меня, если его не получишь?

— Если выкуп не заплатят, — кивнул он, — тебе, как всем прочим, перережут горло. Да, я жую гашиш, и мне это нравится. По-моему, прекрасно.

— Только мертвую меня признаешь прекрасной? — как бы обиженно уточнила она.

— Не мертвую, а умирающую. Труп не бывает прекрасным.

— Ты меня не похоронишь, Хамид?

Зороастрийская традиция предписывала оставлять мертвых природным стихиям.

— Брошу перед мечетью аль-Мансура, потом захвачу госпожу Зубейду и потребую выкуп.

— Не верю, что ты убьешь меня, Хамид, — с непонятной уверенностью заявила Шехерезада.

— Не хотелось бы, — подтвердил он. — Да и нужды нет. Все пойдет по плану.

— Ничего никогда не идет точно по плану, Хамид. Нас здесь найдут и предпримут атаку.

— Это место хорошо охраняется, как настоящая крепость. Я тут двоих поставил снаружи, ничто от них не ускользнет.

— Кто они?

— Дикари. Наемные убийцы. Недисциплинированные, в отличие от меня. В мое отсутствие будут тебя сторожить.

— Не очень-то мне это нравится, Хамид.

Он судорожно сглотнул:

— Только скажи, если они попробуют приставать, и я сам разберусь.

— Думаешь, будто раньше меня не насиловали?

— Думаю, ты такого не пожелаешь.

Она задумчиво нахмурилась:

— Часто будешь меня оставлять, Хамид?

— Когда надо будет поспать.

— А еще?

— В других случаях всегда буду за тобой присматривать.

— Надеюсь, ты будешь меня охранять, — заявила она.

— Буду тебя охранять, как сокровище, — проскрипел он, со свистом втянув сырой воздух, как бы желая освежить голову. — Как награду. Ради выкупа, и не больше того.

— Я вижу в тебе благородство, Хамид, — с тихим восторгом молвила Шехерезада. — Не знаю почему, но вижу. Если ты меня убедишь, что все пойдет по плану, я поверю, несмотря на все свои страхи. Готова остаться в твоих руках, Хамид.

Он что-то промычал в знак того, что признание его не тронуло, и она замолчала.

Удивительно, с какой легкостью через столько лет вспоминались прежние стратегические приемы, хотя тогда они применялись на протяжении тысячи и одной ночи, крепче запечатлевшись в инстинктах, чем в памяти, поэтому их можно запросто вызвать. Девятьсот девушек были обезглавлены, прежде чем она отдалась царю Шахрияру, будучи в свои юные лета вполне смышленой, догадываясь, что жизнь зависит не только от очарования газели и стремлений самца, что мало трепетать, колыхаться, затуманивая ему глаза — это по вкусу безжалостному заскорузлому сердцу, которое с большой радостью избавляется от сострадания.