Аланка тоже приоделась: шишак со стрельчатым наносником, да с собольими хвостами на навершии, золоченый бахтерец, сабелька, лук с колчаном, брови подвела, амазонка, да и только — я даже невольно залюбовался.

— Можыть покрывало накинуть... — притворно смущенно поинтересовалась она, гарцуя на своем аргамаке.

— Пусть так, — одобрительно проворчал я. Действительно, еще не хватало, чтобы я своей аманатки стеснялся. Пущай завидуют.

Встречная делегация прибыла быстро, видимо уже ожидали. Пять десятков воев во главе с ватаманом Минаем.

Обнялись мы с ним по-братски, да поехали в город.

Город удивил — укрепления деревянные, но крепкие, на стенах неожиданно много пушек, да и сам город богато и сравнительно чисто выглядит.

Народа собралось князя встречать тьма тьмущая, на улицах стоял сплошной гомон.

— Эх, а добрый молодец!

— Видали и добрее...

— Щас как дам по сопатке! Славный князь, Дмитрий Юрьевич! Слыхал, как он бока намял Ваське Московскому? И Ярославль с Костромой изгоном взял!

— Слыхал, токмо...

— Иди в гузно, сквалыга...

— Ишь, сердито зыркает, видать нравом крут.

— И девицу с собой притащил, где это видано?! Ишь, в одежу ратную обрядилась...

— Вот дурында, это аманатка кызылбашская! Грят с боем взял в Орде!

— Та не с боем, там надо догнать на коне! Какую догнал — твоя! Сам слышал...

— Ни с кожи, ни с рожи! Наши бабы красивее! Тощая!

— Сам ты баба...

Я про себя улыбался, народу только посудачить, а тут такой случай — сам князь приехал. Но в целом народишко был настроен доброжелательно. Но что-то подсказывало, что приемом обольщаться не стоит, все пакости еще впереди.

И предчувствие не подвело, на одной из площадей народ толпился возле дощатого помоста, на котором стоял, уперев руки в бока здоровенный парень в нарядной алой рубахе. Плечи саженные, морда задорная, вихры соломенные — эдакий народный богатырь.

Он меня неожиданно и окликнул.

— Гой еси, княже! Подобру ли поздорову прибыл?

— Алешка Погуляй, молодой ватаман, — шепнул мне Минай. — Добрый молодец, первый кулачный боец на Вятке, токмо лихой не в меру. Видать подговорили его, чтобы тебя задеть. Есть недовольные, мало, но есть, я тебе все подробно потом расскажу.

Я подумал и ответил молодцу после недолгой паузы:

— И тебе не хворать добрый молодец. Чевой-то ты красуешься? Никак бабам себя показываешь?

Народ весело грохнул, даже вороны с маковок церкви слетели.

Алешка недовольно нахмурился и с насмешкой бросил:

— Да вот, княже, ищу с кем силой померяться. Да не сыскать охочих. Можыть хоть ты осмелишься?

— Варежку прикрой! — властно бросил Минай. — Рылом не вышел с князем меряться.

Но было уже поздно, народ взревел, требуя показать товар лицом, то бишь, проверить пришлого претендента на княжение.

Я про себя чертыхнулся. С одной стороны — нахрен оно мне нужно вестись на явную провокацию, а с другой — вот так просто завоевать любовь народа тоже не помешает. Вот только можно легко люлей отхватить — я и сам силушкой вышел, но хренов Алешка уж вовсе богатырской стати. А так все в порядке вещей, нравы простые, урону княжьей чести в поединке нет, если, конечно, не продуть с позором.

— Выбей с него дурь! — подзадоривающе шепнула Зарина.

— Дай, княже, я сам ему бока намну! — с охотой вызвался Вакула. — Ей-ей, отучу гавкать!

— Сам... — неохотно буркнул я и направил коня к помосту.

— Уверен, княже? — тревожно переспросил Минай. — Алешка первый кулачный боец на Вятке.

— Говорил уже. Уверен.