|
— Тренировка? — Много времени это в любом случае не займет. Тебе уже доводилось командовать людьми. Возможно даже, ты из того теста, из которого делают офицеров. — Это как будет угодно. Фридрих откинулся на спинку дивана. — Что, есть хочется, а, мистер Скруджс? — Да, сэр. Я очень голоден. Немец подал знак; человек, остававшийся в купе, снял с багажной полки плетеную корзинку, поставил на сиденье рядом с Данте и откинул крышку, открыв взору такое изобилие сэндвичей, фруктов и напитков, что у Скруджса потекли слюнки. — Мы заботимся о своей пище, — заявил Фридрих. — Качественные продукты. Питательный, хорошо сбалансированный рацион. Никакого алкоголя. — Мне это, в любом случае, без разницы, — буркнул Данте. — Я не пью. — Замечательно. Армия крепка солдатским желудком, мистер Скруджс. Прошу угощаться. Данте не мог припомнить, когда ему доводилось поглощать еду с такой алчностью; с бесстыдством голодного пса он без единого слова умял три сэндвича, запив их тремя бутылками имбирного пива, утирая нос рукавом новой куртки. Фридрих, откинувшись на своем сиденье и скрестив руки на груди, наблюдал за этим процессом с ехидной улыбкой. Когда Данте, насытившись, громко рыгнул, третий человек по знаку Фридриха покинул купе. Немец деликатно протянул салфетку. Скруджс вытаращился, не сразу поняв, что это и к чему, но потом взял ее и вытер свой перепачканный рот и подбородок. — Скажи, тебе интересно, что это за группа, членом которой ты теперь стал? — Я полагаю, — ответил Данте после того, как рыгнул, и перед тем, как рыгнуть снова, — мое дело выполнять, что укажут, и не задавать лишних вопросов. — Очень верная позиция. Тебе, например, незачем знать, как называется наша организация, поскольку это не тот вопрос, на который тебе нужно знать ответ. Данте Скруджс кивнул. — Никто никогда не сообщит тебе больше, чем, по нашему мнению, тебе нужно знать. Ты, например, имеешь представление, куда сейчас едешь? — Куда-то на запад, — ответил, пожав плечами, Данте, глянув в окно и оценив положение солнца. — Ну, в принципе да, но сверх этого тебя вообще заботит, куда и к чему ты движешься? — Нет, сэр. — Должен сказать, что для нас исключительно важна дисциплина. Во всем — в исполнении поручений, в поведении. Для нашей работы жизненно важно не привлекать к себе внимания. Представь себе, например, что работа, к исполнению которой ты привлечен, требует присутствия на обеде в дорогом ресторане, и для тебя важно ничем не выделяться среди его посетителей. — Ага. Фридрих подался вперед и шепнул: — Или ты, мистер Скруджс, считаешь возможным вести себя за столом как свинья, валяющаяся в собственном дерьме? Данте почувствовал, как от его лица отхлынула кровь. Немец нависал над ним с улыбкой на лице. — Вот почему мы тренируем наше сознание и вот почему знаем, что за любой личной промашкой последует самое суровое наказание. Таким образом мы учимся. По спине Данте струился пот. Фридрих протянул руку и похлопал его по ноге. |
