Вскоре началось то, что каждое правительство предвидело, чего правящие круги опасались и старались предотвратить, отпихнуть подальше.

Очень скоро молодежные массы приступили к тому, что можно было обозначить термином «самообразование». Они понимали, что правительства их опасаются и как огня боятся их объединения. Видели они и бесцельность самого существования их «родных» организаций. Но понимание не улучшало ситуации. Они, к несчастью своему, оказались заложниками мира, где все возрастающие массы населения боролись за все уменьшающиеся ресурсы, где единственным просветом во мраке будущего оказывалось устранение, физическое уничтожение большинства, где война всех против всех становилась все более ощутимой реальностью. По всей планете армии юных входили в контакт одна с другой, обменивались визитами, совещались, и их решения противоречили «указам» правящих «троек» — и казалось, что над планетой разносится вой отчаяния. Ибо что поделаешь с этим прохудившимся, нуждающимся в починке миром? Молодые все больше ненавидели старших, обвиняя их во всех бедах. Осознав собственную силу, они начали диктовать свою волю правительствам. Как многократно случалось в истории стран этой планеты, армия теснила прогнившие гражданские власти. Но на сей раз такое происходило в масштабах всей планеты. Правительства строили глазки и делали сладкую мину при кислой игре, надеялись на чудеса, на очередное чудо-оружие.

Армии юных перенимали бразды правления. Эпидемии тем временем развивались в пандемии, истребляли население. Флора и фауна планеты гибли. Разразился голод. Участились стихийные бедствия.

Наши агенты кропотливо трудились на Шикасте, стараясь предотвратить несчастья, откорректировать ход событий.

Не прекращали действовать и агенты Шаммат. А также Сириуса. И Трех Планет. При этом все преследовали свои цели, чаще всего оставаясь невидимыми обитателям Шикасты, которые не умели опознавать пришельцев, как друзей, так и врагов.

Наша семья занимает четыре маленьких комнатки на углу большого глинобитного дома. Если можно назвать домом этот муравейник из комнатушек, двери которых открываются на улицу и во двор. Не могу представить, как здесь жила бы одна семья, разве что она насчитывала бы не один десяток душ, как в русских семьях из толстых романов. У нас есть свой участок крыши — тот, что находится над нашими комнатами. В доме живет еще шесть семей, у каждой свой участок крыши, отделенный от соседских низкими стенками, за которыми не видно сидящих или лежащих, но над которыми торчат головы стоящих. Одна комнатка — спальня родителей. Вторая — Джорджа и Бенджамина. Третья моя каморка. И четвертая — общая, в которой мы едим и сидим, когда не выбираемся на крышу. Кухня находится снаружи, во дворе, там сооружена плита, слепленная из глины, из которой торчит неуклюжая дымовая труба.

Мы со всеми соседями в хороших отношениях, но особенно дружим с Ширин и Назимом. Ширин обожает Ольгу, ее сестра Фатима влюблена в меня.

В школе Назим учился отлично. Способный парень. Хотел стать физиком. Его родители делали все, чтобы дать ему возможность учиться, но не смогли удержать сына от ранней женитьбы.