– Мы это скоро узнаем. За каждым из них начали следить, как только они покинули «Охотничий рог».

Приведя себя в нормальный вид, ван Эффен отправился в газету «Телеграф» и спросил у дежурной, где можно найти помощника редактора, который принял сообщение FFF. Помощник редактора оказался энергичным молодым человеком со свежим лицом.

– Мистер Морелис? – спросил его ван Эффен. – Я из полиции.

– Да, сэр. Вы лейтенант ван Эффен, не так ли? Вы хотите прослушать пленки? Я только сначала хотел сказать вам, что мы только что получили новое сообщение от FFF.

– Да? Полагаю, что мне следует сказать: «Черт побери!». Но меня это не удивляет. Это было неизбежно. Радостные новости, конечно?

– Вряд ли. Первая половина сообщения посвящена самовосхвалению по случаю операции в Текселе. Все произошло именно так, как они и предсказывали. Никто не погиб. Во второй половине сообщения говорится, что завтра в девять утра будет большое оживление в районе канала Нордхолландс, около Алкмара.

– Это также было неизбежно. Я имею в виду не место действия. Вы записали и это сообщение?

– Да.

– Это вы молодец! Могу я их прослушать? Ван Эффен прослушал сообщения дважды. Закончив прослушивать, он сказал Морелису:

– Вы, конечно, слушали эти пленки?

– Даже слишком часто, – Морелис улыбнулся. – Воображал себя детективом" представлял, что вы взяли меня на работу. Но пришел к выводу: работа детектива сложнее, чем кажется на первый взгляд.

– Вам ничего не показалось странным в этих пленках?

– Они все сделаны одной и той же женщиной. Но пользы от этого никакой.

– Что‑нибудь необычное в акценте или в интонации? Может быть, какие‑то нюансы показались вам необычными?

– Нет, сэр. Но я в этом деле не судья. Я немного туговат на ухо. Ничего серьезного, но достаточно, чтобы мое суждение было неточным. А что вы можете сказать о пленках?

– Эта дама – иностранка. Откуда она, не имею представления. Никому об этом не говорите.

– Хорошо, сэр. Я, пожалуй, лучше останусь помощником редактора.

– Хорошо, молодой человек. Будьте добры, положите эти пленки в пакет. Я верну их вам через пару дней.

Вернувшись в управление, ван Эффен вызвал к себе дежурного сержанта. Когда тот прибыл, лейтенант, сказал:

– Несколько часов назад я просил двоих: наших людей проследить за Фредом Классеном и Альфредом ван Рисом. Вы в курсе? Может быть, вы знаете, кто этим занят?

– Знаю, сэр. Детективы Войт и Тиндеман.

– Хорошо. Кто‑нибудь из них звонил?

– Оба. Меньше двадцати минут назад. Тиндеман сказал, что ван Рис дома и, похоже, не собирается никуда уходить. Классен все еще на дежурстве в аэропорту. Так что пока ничего, сэр.

Ван Эффен посмотрел на часы.

– Я сейчас ухожу. Если кто‑нибудь из них позвонит, обязательно свяжитесь со мной, что бы они ни сказали. Я буду в «Диккере и Тиджсе». А после девяти звоните мне домой.

Полковник ван де Грааф происходил из очень древнего и очень богатого аристократического рода и был большим поклонником традиций. Поэтому ван Эффена не удивило, что полковник появился в ресторане, переодевшись к ужину, в костюме, с черным галстуком и с красной гвоздикой в петлице. Его приближение было похоже на приближение короля: он здоровался чуть ли не со всеми, периодически останавливался и грациозно помахивал в сторону столиков, расположенных в стороне от его пути. Говорили, что де Грааф знает всех, кто что‑нибудь собой представляет в этом городе. Он определенно знал всех посетителей ресторана.