– Джин, пожалуйста. Большую порцию.

– Сию минуту, полковник!

Де Грааф снова сжал плечи девушки. Он пристально вглядывался в ее лицо, вероятно, пытался сопоставить ее с тем существом, которое он встретил в «Ла Караче». Потом покачал головой, что‑то пробормотал о каком‑то языческом божестве и рухнул на ближайший стул.

Ван Эффен сочувственно обратился к нему:

– Я знаю, сэр, это просто шок. Со мной в первый раз было то же самое. Великолепная актриса! Блестяще владеет гримом, не правда ли? Я не собираюсь вас утешать, но один раз она меня тоже обманула. Однако сейчас на ней нет ничего искусственного – она просто вымыта и причесана. – Лейтенант задумчиво посмотрел на девушку. – Но, конечно, она довольно привлекательна.

– Привлекательна! Ха! – Де Грааф взял у официанта джин и залпом выпил половину рюмки. – Это потрясение. В моем возрасте организм уже нельзя подвергать такому стрессу. Анна? Аннемари? Как мне вас называть?

– Как угодно.

– Анна, моя дорогая, я говорил о вас такие ужасные вещи. Просто невероятно!

– Конечно. Я не поверила, когда Питер передал мне ваши слова.

Ван Эффен махнул рукой.

– Ну, можно сказать, что это был вольный перевод.

– Очень вольный. – Де Грааф благоразумно не стал развивать эту тему. – А почему, черт возьми, девушка вроде вас занимается подобной работой?

– Мне казалось, что это благородная профессия?

– Да, конечно, но я имел в виду другое... Ну...

– Полковник имел в виду, – вмешался ван Эффен, – что ты могла бы стать всемирно известной актрисой или кинозвездой, могла бы стоять во главе парижского салона, могла выйти замуж за американского миллионера – или миллиардера, если тебе так больше нравится. Ну, в крайнем случае, за английского графа. Ты слишком красива, вот в чем беда. Не так ли, полковник?

– Я сам не смог бы лучше выразить эту мысль!

– Господи! – улыбнулась Анна. – Вы не очень высокого мнения об амстердамских девушках! Вы что же, принимаете на работу только уродливых девушек?

Де Грааф улыбнулся впервые за весь вечер.

– Меня не так легко провести. Шеф полиции славится своей проницательностью. Но вы... среди этих жутких кракеров! Одетая, как...

– Как шлюха? Как распутница?

– Если хотите, да. – Он накрыл рукой ее руку. – Это не место для девушки вроде вас. Вы должны бросить это дело. Полиция – не место для вас.

– Но надо же зарабатывать на жизнь, сэр.

– Вам? Вам не нужно зарабатывать на жизнь. Это комплимент.

– Мне нравится то, что я делаю. Казалось, де Грааф ее не слышал. Он смотрел куда‑то вдаль. Ван Эффен сказал, обращаясь к девушке:

– Посмотри на полковника. Впадая в транс, он всегда замышляет что‑то особенно хитрое.

– Я вовсе не в трансе, – холодно заметил полковник, – как, вы сказали, ваша фамилия?

– Мейджер.

– У вас есть семья?

– О да. Родители, сестры, два брата.

– Братья и сестры разделяют ваш интерес к закону и правопорядку?

– Вы хотите сказать, к полиции? Нет.

– А ваш отец?

– Разделяет ли он мой интерес к полиции? – Девушка улыбнулась так, как мы улыбаемся, вспоминая дорогого нам человека. – Не думаю. Он занимается строительным бизнесом...

– И ваш отец знает, чем вы занимаетесь? Она нерешительно ответила:

– Ну, нет.

– Что вы имеете в виду, говоря «ну, нет»? Он об этом не знает? А почему?

– Почему? – Девушка приготовилась защищаться.