— А как ты тут оказался-то пешим? — Спросил я.

— Да вот, высадили меня по дороге к вашей деревне.

— К станице, — поправил я.

— Ну да! К станице! А мне туда по делам нужно.

— А чего ж ты такого сделал то, что высадили?

Парень смутился. Его глаза забегали туда-сюда.

— Да ничего такого. Просто ехали, болтали. И ну и поспорили немножко. А у мужика, что меня вез, психика оказалась очень уж чувствительная. Ну он меня и высадил.

Я усмехнулся.

— Так что? — Спросил он.

— Прыгай. Довезем. Недалеко тут осталось.

Парень поблагодарил и запрыгнул машину. Марина с Макаром потеснились. Широкие бедра фельдшерши придавили меня ближе к двери. Марина хитро посмотрела мне в глаза. На ее пухлых щечках загорелся румянец, а уголки губ поползли вверх в улыбке.

Оказавшись в кабине, парень со всеми перезнакомился. Оказалось, звали его Василием. А родом он был из столицы. На мой вопрос, чего он забрался к нам, на юг, он уклончиво ответил:

— Да так. Дела у меня тут.

— Это какие ж дела-то? — Хмыкнула Марина.

— Да вот, личные.

— К родственникам? — Спросила девушка.

— Угу, — промычал он немного невнятно.

Некоторое время ехали молча. Вася будто бы мялся. Казалось мне, что он постоянно хочет что-то сказать или спросить, да не решается.

— Жвачку будешь? — обронил он вдруг, доставая из кармана цветастую пачечку жвачки.

Мы с Мариной отказались. Макар же скромно согласился.

— А ты что мнешься? — Сказал я, понимая, что Василий что-то все хочет сказать, но стесняется.

— Что значит мнусь? — Не понял он.

— Ну. Хочешь что-то сказать, да не решаешься.

— Да так, — вздохнул он очень горько, — так. Наблюдаю за вами тут, товарищи.

Слово «товарищи» он выдал так, как обычно выдают ругательства.

— Кажется, все у вас тут совсем плохо.

— Где это тут? — Спросил я.

— Ну как же где? На советском селе. Смотрю вот. На грузовике скорую помощь уже возите. Что? Нет машин?

— В ремонте, — сказала Марина, — ну это ничего. Скоро отремонтируют нашу буханку. И на нее пересядем.

— Если только отремонтируют, — хитро посмотрел он.

— А куда деваться? — Я хмыкнул.

— Мда, — сказал он мечтательно, — буханки это что. Буханки это так. Мусор на колесах. Вот если бы мы торговали с западом, если бы не было железного занавеса, которым Сталин закрыл СССР от всего мира, вот тогда бы не пришлось вам, врачам скорой помощи, ездить на этом дряхлом зиле.

— Это газон, — хмыкнул я. А что. Ездили бы тогда врачи на новых газонах? Совсем не на дряхлых?

— Не было бы у нас никаких газонов тогда, — смотрел вперед, на дорогу Вася, — а были бы только американские тягачи. Мощные и новые. Которые нам Америка бы поставляла взамен на ресурсы.

— Вот, значит, как, — я украдкой закатил глаза.

Видимо, попался мне интеллигент-рыночник. Тем удивительнее было, как он тут, на юге очутился?

— А ты кем работаешь-то? — Спросил я.

— А что? — Недоверчиво покосился на меня Вася.

— Интересно мне.

— Был бухгалтером. Потом музыкантом.

— А сейчас?

— А сейчас… Сейчас как раз еду на работу в станицу, — снова уклонился он от ответа.