Санди.

     При мысли о нем все встало на свои места. Мой разум раскрылся как цветок на рассвете, и жизнь хлынула обратно в мое тело. Свет и вся обстановка комнаты, секунду назад казавшаяся совершенно безжизненной, стала совершенно иной. Я снова испытал чувство единения со всеми и сразу понял, что принципиально можно будет сделать, если только хватит времени. Окрыленный прозрением, я вскочил и бросился в лабораторию Порнярска.

     Я включил свет в темном помещении и увидел, что Порнярск неподвижно стоит около установки, а взгляд его устремлен куда-то в пространство. Невозможно было сказать, спит ли он в подобные моменты, да и вообще неизвестно было, спит он когда-нибудь или нет. Мы все не раз спрашивали его об этом, но он всегда отвечал, что в его терминах вопрос не имеет смысла, а в наших не имеет ответа. И сейчас, когда зажегся свет, он еще с секунду пребывал в неподвижности, а потом повернул голову и посмотрел на меня.

     - Что такое, Марк? - спросил он.

     - Кажется, я знаю, что делать! - воскликнул я. - Мне только сейчас пришло в голову. Послушай, ты ведь можешь использовать установку в качестве компьютера, да? Я имею в виду, ты можешь экстраполировать картину шторма в прошлое и в будущее?

     - Конечно.

     - Как далеко в будущее?

     - До момента, пока экстраполяция не перестанет быть возможной, - сказал он. - До тех пор, пока шторм времени не уничтожит вселенную или не будут исчерпаны возможности установки строить логические последовательности.

     - Послушай, - голос мой эхом отражался от голых, выкрашенных белой краской бетонных стен. - Всегда имелся шанс, что мы сможем получить помощь в борьбе со штормом времени в будущем, но я никогда не задумывался об этом в плане достаточно отдаленного будущего. Теперь я вспоминаю, что, глядя в контейнер, подумал: вот если бы нашлась еще тысяча подобных мне! Тогда кое-что, возможно, только возможно, и удалось бы сделать. Нам никогда не найти ничего подобного в недалеком будущем, но если бы мы продвинулись в будущее насколько это возможно, может, там и нашлась бы тысяча таких, как я. Там - далеко в грядущем. Так далеко, насколько нам удастся проникнуть.

     - Но если они даже и существуют, - сказал Порнярск, - то как нам вступить с ними в контакт?

     - Возможно, мы могли бы отправиться к ним. - Слова буквально лились из меня, и у меня было ощущение, будто мозг мой объят пламенем. - Если бы только мне удалось увидеть, какой станет картина шторма в те времена, как он воздействует на наш район - территорию вокруг дворца, а то и вокруг одной только лаборатории, - думаю, я смог бы снова разбалансировать силы шторма. И тогда мне, возможно, удалось бы создать линию сдвига времени, всего одну туманную стену, которая перенесла бы нас к ним в будущее.

     Он не шевелился и не издавал ни звука, должно быть, секунд пять или шесть, и все это время мое сердце гулко билось внутри грудной клетки, поднимая и опуская грудь.

     - Да, такое возможно, - сказал он.

     - Дыхание, которое, как выяснилось, я все это время сдерживал, вырвалось из меня со звуком, похожим на ворчание.

     - Мы можем сделать это?

     - Я могу показать тебе самую последнюю из доступных этому устройству картин шторма, - сказал он. - Если я сделаю это, ты уверен, что сможешь?

     - Нет, но могу попытаться.