Виталий и стажер переглянулись, затем по очереди коснулись папиллятора, подтверждая, что прослушали лекцию Камарнина, и тот со странной смесью обреченности и облегчения полез наружу, в тигонские хлад и стылость.

– Удачи! – пожелал он перед тем, как захлопнуть дверцу.

– И вам не хворать, – на автомате отозвался Виталий и повернулся к стажеру:

– Ну что, Юра? Давай-ка, проверь аварийку – и впрямь усиленная или врут, а я пока глайдер оттестирую.

– Ес-с-сь! – Сытин с готовностью просочился в багажный отсек, благо теперь, когда они остались в кабине вдвоем, стало совсем просторно. Там он пощелкал фиксаторами и сунулся в один из рундуков.

– Жратвы и правда втрое больше обычного, – доложил он вскоре. – Воды тоже до фига. Диагност и аптечка на месте.

– Включи, проверь, – велел Виталий. – На себе. Как там наш лектор выразился – на всякий случай?

– Именно, – подтвердил Сытин, оживляя диагност.

Даже на прохладных курортах лучше вести себя благоразумно, уж в этом-то Виталий не сомневался ни секунды. Иначе какой он, к чертям свинячьим, эксперт по катастрофам?

Глава четвертая

«Джейран» Ярина с пролета был практически неразличим на фоне тигонских скал. Достигнув нужных координат, Виталий со стажером зависли и принялись осматриваться. И только минуты через две молодые глаза Сытина выхватили внизу знакомый силуэт.

– Да вот он! – сказал Юра почти весело.

Виталий хотел переспросить: «Где?», но стажер уже тыкал пальцем в лобовой колпак чуть левее продольной оси глайдера.

– Вот! – повторил Сытин.

Сначала там, куда он указывал, Виталий разглядел несколько каменных россыпей и длинную, слегка изломанную белесую полосу. Одна россыпь громоздилась прямо на полосе и делила ее примерно пополам.

Пятью секундами позже у Виталия словно пелена с глаз упала – р-раз, и все: он понял, что никакая это не россыпь, а слегка покореженная двухсотка «Джейран», начисто лишенная хвостовых обтекателей и вертикального стабилизатора.

– Садимся! – объявил он.

Сытин дисциплинированно вжался в кресло и выбрал слабину на ремнях.

Сели они удачно, на сравнительно ровное место и недалеко от разбившейся двухсотки.

Белая полоса оказалась трещиной в каменном массиве, доверху забитой притрамбованным снегом. Снег был уже не ослепительно-белый, как давешние свеженаметенные сугробики у опор кораблей, а имел отчетливый сероватый оттенок.

Включить обогрев костюмов было делом нескольких секунд, а оборудование на первичный осмотр таскать бессмысленно: все равно пока непонятно, что именно понадобится в первую очередь. Поэтому Виталий проверил маску, убедился, что термоэлементы в костюме потеплели, вынул из кобуры пистолет, удостоверился, что батарея заряжена полностью, вернул в кобуру и повернулся к Сытину.

– Ну что, Юра? Готов?

– Готов, мастер! – бодро подтвердил тот.

– Пошли!

Они вылезли на промороженную поверхность Тигона. От базы их сейчас отделяло без малого полтысячи километров, поэтому можно было считать, что они наконец-то попали на настоящий Тигон, дикий и неизведанный, а не на обжитый форпост Семеновского полка.

Даже маячивший неподалеку «Джейран» не особенно посягал на дикость – он сам стал ею, потому что не смог вернуться к месту приписки и потерялся здесь, на тогда еще не освоенной луне Ириллы. С тех пор минуло три с лишним десятка лет, но сколько-нибудь освоенной упомянутая луна так и не стала – за исключением крохотного пятачка, на котором расположился базовый лагерь научников и полевая точка семеновцев.