– Тогда и думать нечего. Сделай еще с десяток статичных планов для отчета, и полетели назад.

Виталий опасался, что сегодня больше ничего не успеть, однако ошибся: все тот же угрюмый начальник космодрома вызвал необъятного, как аэростат, сержанта по фамилии Ружичка и негромко велел:

– Помоги ребятам.

Ружичка жизнерадостно ответил:

– Поможем! Чего надо?

Виталий объяснил. Ружичка почесал переносицу и затребовал подробности, желательно с видео. Прокрутили ему ролик. Сержант поцокал языком:

– Какие, однако, основательные люди, замечательное видео сняли, все понятно! Сейчас поужинаем, а сразу после озадачим операторов, хватит им бездельничать, холки отъели – битюги обзавидуются, пора повкалывать! Готовьтесь к вылету!

От такого напора Виталий немного оторопел. Но в полете к Эрцабу они наотдыхались на полгода вперед, поэтому мысль встретить ночь в холодной тигонской пустыне не особенно пугала.

«Действительно, чего тянуть, раз люди тут умаялись отъедать холки и жаждут поработать, а заодно и хорошим людям помочь? – думал Виталий, слушая Ружичку и периодически кивая. – Тем более этот висяк с найденным „Джейраном“ и семеновцам, и прикомандированным тройцам наверняка уже давно поперек горла: и трогать без спецов нельзя, и забыть не позволяют…»

Всего через час после ужина Виталий с Юрой почтительно наблюдали, как космодромные автономы, которых операторы меж собой величали снегоедами, трудолюбиво принялись вгрызаться в трещину примерно в десяти-двенадцати метрах от носа вмерзшего «Джейрана».

Для начала снегоеды углубились метра на три, оперативно откачивая из воронки талую воду и сливая ее вниз по слабому склону. Потом пробурили глубокий шурф во льду у самого края трещины и спустили в него гибкий нагревательный элемент – тлеющий алым шнур. Как объяснил один из операторов, шурф били к загодя насканированным пустотам. А затем снегоеды просто стали плавить слежавшийся снеголед у самых бортов корабля. Вода самотеком радостно уходила сначала в воронку, а потом в шурф и те самые пустоты. И уже там, внизу, где не было алого шнура, замерзала снова.

Виталий не мог не оценить профессионализм операторов и их рабочую смекалку, а стажер так и вовсе языком от восторга поцокал.

– Хитро́! – произнес он с нескрываемым воодушевлением. – Умеют!

Виталий промолчал, но настроение у него тоже улучшилось, хотя опыт упрямо подсказывал: вот чуть погодя начнут исследовать освобожденный ото льдов «Джейран», там и посыплются проблемы и трудности, как из рога изобилия. Одну проблему предвидеть было несложно: трещина заметно шире корабля, если убрать достаточно льда, – корабль станет проседать. Лед, конечно, плавили не весь, только вокруг корабля, однако опираться эдакой махине все равно на что-то надо.

– Как только просядет хоть на миллиметр, – предупредил Виталий операторов, – стоп, шарманка! Будем крепить.

– Ясное дело! – отозвался старший в чине капрала. Звали его Лешей, и был он молод, неунывающ и розовощек, даже из-под маски видно. – Закрепим, господин капитан, не бойтесь!

– Было б чего, – проворчал Виталий.

– Мы за последний год из трещин столько всего наковыряли! – доверительно сообщил Леша. – Сразу после высадки как было? Что ни выезд – непременно что-нибудь потеряют или обронят. А то и вездеход – либо застрянет где, либо вовсе провалится. А доставать кому? Нам конечно. Вот и натренировались, хошь не хошь. Это потом уже разведка заранее трассы сканировать навострилась, а поначалу эти трещины нам уйму крови попили.

– Жертвы были? – справился Виталий зачем-то.

Леша сразу посмурнел:

– Были…

Дальше выспрашивать Виталий не стал.