– Ну чего, господин капитан? Мы закончили, можете лезть. Только это… Штатную смену мы отработали, ребята домой хотят. Если вы недолго – подождем, а если застрянете, то мы бы лучше полетели.

– Недолго – это сколько, например? – уточнил Виталий.

– Полчаса, – ответил капрал. – Если дольше – к завтраку опоздаем.

«Ну да, – подумал Виталий безо всякой, впрочем, неприязни. – Война войной, а жрачка – по распорядку. Это мы, офицеры, можем варьировать, а солдату, помимо чистой службы, только столовая да казарма с уютной койкой – вот и все развлечения…»

Он взглянул на часы и с некоторым изумлением обнаружил, что рассвет, собственно, уже наступает, просто в лучах прожекторов это совершенно незаметно. Значит, они с Юрой-стажером в рабочем режиме уже без малого двадцать часов. Можно, конечно, и продолжить, но особого смысла в подобном героизме нет, учитывая место, где они сейчас находятся. Тут даже связь с Землей (струнная, естественно) строго по графику, а уж транспорт в Солнечную или еще куда исключительно целевой, а не регулярный. Некуда торопиться, убиваясь на работе круглые сутки. Некуда и незачем.

– Вы сворачивайтесь пока, – велел Виталий операторам. – Как закончите – зовите нас, полетим все вместе. Только пару снегоедов в трещине оставьте, вдруг, когда мы вернемся, чего подчистить понадобится.

– Да вы что! – Леша всплеснул руками. – Мне зампотех голову открутит, если я технику в поле брошу!

Виталий удивился, но влезать в контры с немногочисленными местными спецами не хотел. Довольно и шурупской наружности для косых взглядов и презрительных шепотков.

– Как решить? – миролюбиво уточнил он. – Нужны нам снегоеды, капрал, нужны. Разрешение, если что, будет. На базу вернемся – тут же и будет.

– Давайте на базе и решим, а? – предложил Леша вкрадчиво. – Мне скомандуют – я вам в багажник и снегоедов сразу загоню, и пульт выделю, и батарей насыплю. Но только как скомандуют, не раньше. Дрючат у нас по-взрослому, уж извините.

– Понимаю, – кивнул Виталий безропотно.

В принципе, он мог парня и нагнуть, полномочия имелись. И зампотеха вызвонить и в свою очередь нагнуть тоже мог, невзирая на то, что тот в соответствии с местным биоциклом сейчас спит без задних ног, только зачем? Им со стажером на Тигоне еще сидеть и сидеть под одной крышей с местными и соль пудами потреблять в их же компании, сие несомненно и неизбежно. Тем более Леша и не отказывается, просто не хочет лишний раз огрести от начальства. Его вполне можно понять: никто и никогда не хочет лишний раз огрести от начальства. Даже тот, кто сам кое-кому начальство.

До отлета Виталий успел снять первичный сервисный тик с нижнего корабля (после расшифровки это давало возможность разблокировать шлюзы и получить доступ на борт) и полные идентификационные тики с белого ящика «Джейрана». Данные с корабля Ярина раскодировались сразу же, поэтому Виталий успел также вскрыть главные люки двухсотки – и наружный, и внутренний, и даже наспех осмотреть кабину, небольшой твиндек и техзону «Джейрана». Два важнейших вывода из осмотра можно было сформулировать в первые же секунды.

Во-первых, Ярин посадку на Тигон однозначно пережил.

Во-вторых, и после посадки он не менее нескольких недель обитал в боте, попеременно занимаясь ремонтом в двигательном отсеке и разведкой окрестностей.

Все это без особого мысленного напряжения нетрудно было установить в результате одного лишь осмотра. Но Виталий нашел еще кое-что, способное пролить свет на мельчайшие подробности аварии.

Виталий нашел дневник лейтенанта Ярина, начатый уже здесь, на Тигоне. Рукописный, стандартным химическим карандашом в запасном формуляре – разлинованной на узкие графы пластиковой тетрадке на сорок восемь листов.