– Вот же жопа какая, – обронил Сытин в сердцах. – Теперь мне все понятно!

– Да что тебе понятно, кадет? – миролюбиво проворчал Виталий. – Думаешь, Гагарину легко? Он хороший парень, честный и вправду герой, даже без этой чертовой лорейской базы. Ему, чтоб ты знал, труднее, чем мне. Думаешь, честному и искреннему человеку присваивать чужие заслуги не противно?

– Мне бы было противно! – заявил Сытин. Чувствовалось, что в своих словах он уверен абсолютно.

– Вот и ему противно. Особенно, когда я оказываюсь рядом. Но он, точно так же как и я, ничего не может с этим поделать. Приказ и высшие интересы, понимаешь ли!

– Эх-х-х… – выдохнул стажер и замолчал. И больше сегодня ничего у мастера не спрашивал.

Глава пятая

Все считанные с белого ящика технические данные яринского бота расшифровались полностью и без труда, из чего Виталий легко установил: злосчастный «Джейран Соло-М» был собран на верфи «Дельта-Чичарита» за семь лет, четыре месяца и двенадцать дней до катастрофы, благополучно прошел облетку на венерианской базе «Фортитьюд», после чего поступил на баланс Преображенского полка. Первые пять с половиной лет его пилотировали некто капитан (впоследствии – майор) Скидневский (прим-пилот) и лейтенанты, сначала Леандро Соуза (три года с хвостиком), а затем Дегтярев (оба вторые пилоты), после чего бот достался лейтенанту Ярину уже в качестве персональной машины. Очевидно, что к моменту тигонской одиссеи новичком Ярин вовсе не был, имел как минимум двухлетний опыт пилотирования. В действительности этот срок наверняка был солиднее, нежели два года: треть века назад желторотых вчерашних курсантов к самостоятельным полетам допускали крайне редко, а уж к серьезной миссии в неосвоенной звездной системе – и подавно. Не те были времена. Значит, к моменту катастрофы Ярин считался одним из лучших и опытнейших пилотов Преображенского полка, иначе к Ирилле и Тигону пошел бы не он.

Все эти умозаключения Виталий машинально прокручивал в голове, прекрасно зная, что при насущной необходимости точные цифры, сроки, послужные списки и прочие мелкие подробности он досконально установит позже, пока же довольно было и приблизительных данных.

А вот сервис-код второго корабля расшифроваться расшифровался, но Виталию показался странным.

Вообще, считанные сервис-коды летательных аппаратов представляли собою длинную последовательность цифр, которая частично шифровалась-дешифровалась, а частично использовалась в открытом виде. Команды на принудительное дистанционное вскрытие шлюзов, как правило, шифровались. Теоретически – дабы доступ на борт могли получить только те, кому положено: экипаж, ремонтники, обслуга, а если произойдет худое, – эксперты и спасатели. Полковые номера наносились снаружи на обшивку, крупно и нарочито, поэтому шифровать их было глупо и бессмысленно. В открытом виде использовались также и заводские уникальные серийники, как правило, девятизначные. По серийнику Виталий без труда мог назвать год выпуска корабля и даже приблизительно – месяц. Это не значило, что в памяти он держал несметное количество номеров и дат, вовсе нет. Год выпуска был обозначен первой и пятой цифрами серийника, а три цифры между ними означали порядковый номер собранного корабля в течение года. То есть условные 12345 в начале серийника говорили о том, что корабль собран в пятнадцатом году двести тридцать четвертым по счету. Учитывая, что сегодня Земля и колонии в среднем собирали около полутора сотен кораблей в год, двести тридцать четвертый если и собирался когда-нибудь, то крайне редко, в лучшем случае – раз в десятилетие, в моменты сборочных авралов, и если все-таки собирался, – то в самом конце года.