Шеф покивал с рассеянным видом.

– От вас вводные будут, мастер? – поинтересовался шеф.

– Да какие тут вводные, – у Красина едва заметно дернулась щека. – Мне из Генштаба уже хвост накрутили. Твои отчеты, подозреваю, первым буду читать не я.

– А с кадетом что? Можно его будет подключить? И если да – то когда?

– Пока – нет, – коротко заключил Красин. – Возможно, что-либо изменится после твоего первого дня работы. Но решаю не я.

– Понятно, – тяжело вздохнул Виталий. – Горние интересы, черти бы их побрали… Все, мастер, молчу, молчу…

Транспортник даже искать не пришлось: уже ожидал. Виталий не стал разбираться, кто распорядился, – шеф ли, товарищи в штатском или лично полковник Норман. Он нутром почувствовал: сейчас действительно его выход, и от расторопности оперативного крыла R-80 напрямую зависит дальнейшее положение дел. Поскольку оперативное крыло временно сократили до единственной штатной единицы, на Виталии повисло вообще все. Однако ничего особенно волнительного он сейчас не чувствовал, потому что ситуацию нельзя было назвать совсем уж новой: сейчас, к примеру, даже особой опасности не ощущалось, в отличие от штурма чужой базы на Лорее. Или дела с застрявшим бомбовозом на Умбриэле. Или недавней операции «Пропавшая эскадрилья», когда пришлось вместе с Колей до умопомрачения прочесывать влажные джунгли Дварции. А ведь в первом случае, на Лорее, Виталий сам был еще стажером! И не сплоховал, к счастью.

На месте он первым делом убедился, что яринский «Джейран» отрыт должным образом и надежно закреплен в трещине (придраться было не к чему, молодец Сытин), и сразу же полез под брюхо.

Вообще-то Виталий ожидал, что никаких прямых свидетельств стыковки с кораблем, которого не было, не обнаружит. Однако панель стыковочных тяг и интерфейсов осталась в режиме готовности, даже защитный кожух был все еще сдвинут и утоплен в соответствующий паз. Кроме того, на месте стандартного килевого интерфейсного модуля обнаружился неизвестный модификат. По стыковочным тягам от стандартного он почти не отличался, зато по интерфейсным разъемам – очень сильно. Виталий даже затруднился с ходу опознать все типы шин, вакуумных сростков и разъемов – уверенно опознавалось меньше половины. Пришлось тут же лезть в каталоги, и уже через час практически все сростки, разъемы и шины он опознал или вспомнил (совсем неизвестных среди них не нашлось). Зато сам модуль с таким интерфейсным набором в каталоге отсутствовал. И от стандартного (который, по идее, должен был стоять на «Джейране Соло-М») он отличался весьма и весьма. Как спецназовец от стройбатовца, если прибегнуть к иносказаниям.

Добросовестно зафиксировав в рабочем отчете всю нестандартную комплектуху, Виталий полез внутрь «Джейрана». К его несказанному удивлению, логи системы оказались не затерты. «Значит, – подумал он, – ничего криминального там не найдено, и товарищи в штатском решили облегчить мне задачу. Не оставлять совсем уж без информации».

Впрочем, поработав с логами, Виталий довольно быстро понял, что их недавно редактировали: в самых интересных местах нашлись три лакуны. Одна в штурманской части (несомненно, содержавшая всю информацию о процессе стыковки), а вторая и третья (что Виталия крайне удивило) – в медицинской. По всей видимости, пилот Ярин получил какие-то телесные повреждения, возможно, как раз в результате проблемной стыковки, и был вынужден принимать меры.

Виталий, естественно, тут же переключился на медблок. Тут логи тоже просматривались совсем недавно, однако, помимо самого факта существования лакун, не нашлось ничего интересного.