Похоже, в «гроб» Ярин залегал надолго и прекрасно этот факт осознавал. Что заодно объясняло, каким образом крышка оказалась законсервированной, если Ярин внутри. Вопрос «как» не стоял – режим автоконсервации медблок поддерживал в полной мере. Тут интереснее был вопрос «зачем». Неужели Ярин получил настолько серьезные повреждения, что требовалась отключка уровня искусственной комы? Но как тогда он вообще сумел забраться в «гроб» без посторонней помощи?

«Так, стоп, стоп, – одернул себя Виталий. – В медицине ты не смыслишь ни бельмеса. Наверняка любой желторотый врачила назовет десяток ситуаций, когда требуется искусственная кома, но пациент не являет собою груду костей и мяса или бездыханное тело, а остается в сознании, вполне способен забраться в „гроб“ самостоятельно и даже нацепить памперс. Это оставим спецам иного профиля, мое дело – понять, почему гробанулся этот гребаный „Джейран“… За тавтологию сам себя прощаю».

Однако сам факт обнаружения тела Ярина, по мнению Виталия, был достаточно важным, чтобы сообщить о нем немедленно. Тем более этого требовали и спецы в штатском. Поэтому Виталий закрыл и заблокировал «гроб», и полез из «Джейрана» наружу, на ходу выуживая ком из нагрудного кармана.

Морозный воздух Тигона опалил лицо. Мелкая поземка высевалась из забитой снегом трещины и, словно бы нехотя, струилась по серо-коричневой каменной тверди вдаль, к каменным россыпям, близким скалам и дальше, в сизую дымку у горизонта.

Мастер ответил сразу, будто ожидал вызова. Хотя почему «будто»? Спецы в штатском открытым текстом вынудили шефа R-80 уделять первостепенное внимание новостям по злополучному «Джейрану».

– Что там, штабс?

– Я нашел Ярина, – сообщил Виталий мрачно. – Точнее, его труп.

– Где?

– В медблоке, в «гробу».

– Так-так-так… Повиси-ка пока на связи, я проконсультируюсь.

Виталий и безо всяких консультаций представлял, что снова придется на некоторое время отойти в сторону, пока флотские дознаватели не отработают все формальности по гибели пилота и не изымут его останки. Каждый шаг Виталия в расследовании крушения тут же выливается в вынужденные простои – прямо мистика какая-то.

Минуты через две мастер вновь возник на связи:

– Штабс?

– Я, мастер.

– Задраивай люки, оповещай охрану и дуй ко мне. Сам понимаешь, сейчас чей выход…

– Понимаю, мастер. Часа через два буду.

Уже в каюте полковника Красина разговор продолжился. Виталий кратко изложил все, что сделал, и все, что по этому поводу думает. Шеф молча выслушал, потом болезненно поморщился и отпил чаю из стакана в казенном подстаканнике.

Он, несомненно, был недоволен.

– «Гроб» был задраен штатно, когда ты в него заглянул?

– А шут его знает. В логах это затерто.

– Ну да, ну да… – покивал Красин. – Очевидно, братцы в партикулярном его тоже видели. Но им выгоднее, чтобы труп был обнаружен нами.

– Несомненно, – согласился Виталий.